Подвиги солдат в Афганистане.




                     Подвиги советских солдат в Афганистане.

                                                                                40 СОВЕТСКИХ СОЛДАТ ПРОТИВ 200 БОЕВИКОВ.

                                                                                          БОЙ У КИШЛАКА КОНЬЯК

                                                                                ЧЕЛОВЕК, ПОВТОРИВШИЙ ПОДВИГ МАРЕСЬЕВА.

                                                                                 Как в Афганистане "Каскад" разгромил гвардию Бен Ладена.

                                                                                                                      И один в танке воин.

 

                           40 СОВЕТСКИХ СОЛДАТ ПРОТИВ 200 БОЕВИКОВ.

5 

История американского сотрудничества с афганскими моджахедами подробно рассказывалась историками в десятках фильмов, книг и статей. Специалисты поясняют, что весь масштаб «дружеской» помощи из-за океана далекому Афганистану не удается полностью подсчитать до сих пор.

О подвигах советских войск в Афганистане написано немало книг. Однако изучение вооружения Афганской войны, а также главных действующих лиц – советских военных порой открывает совершенно неожиданные подробности.

 

                                              Не «Стингером» единым

История американского сотрудничества с афганскими моджахедами подробно рассказывалась историками в десятках фильмов, книг и статей. Специалисты поясняют, что весь масштаб «дружеской» помощи из-за океана далекому Афганистану не удается полностью подсчитать до сих пор. Но если про поставки ПЗРК «Стингер» написано много серьезных аналитических работ, то поставки других видов вооружения освещались лишь незначительно. Помимо денег и боеприпасов, завозимых в огромных количествах, в руки моджахедов попал и главный символ американской оружейной мысли – винтовка М-16. Однако столь же массового применения «американская мечта» в афганских горах не нашла. Ветераны войны в Афганистане отмечают, что применение винтовки ограничивал целый ряд обстоятельств.

«Первые проблемы, связанные с надежностью этой винтовки и схемы в целом, были вскрыты еще во время войны во Вьетнаме», – отмечает ветеран спецназа Сергей Тарасов. – Американские солдаты тогда массово жаловались на проблемы с качеством стрельбы при малейшем попадании грязи. С афганцами эти винтовки сыграли точно такую же шутку».
Главная особенность эксплуатации оружия афганскими моджахедами заключалась в отвратительном качестве ухода за оружием. Именно по этой причине основным инструментом для боевых действий всегда был автомат Калашникова. Американские же винтовки, поставляемые афганским моджахедам через Пакистан, в основном лежали в пещерных схронах, а их использование было событием разовым, организованным разве что для отчетности. Однако при изучении многочисленных архивных фотографий советских солдат с трофейными американскими винтовками, найденными в многочисленных наспех сооруженных тайниках, становится понятно, что помощь западных стран афганским моджахедам была значительно большей, чем принято считать.

На отдельных снимках советских военных в Афганистане попадается и другое, крайне любопытное и нехарактерное для афганского пейзажа оружие. Например, немецкие пистолеты-пулеметы MP-5 производства компании Heckler&Koch. И хотя о поставках партий в несколько десятков тысяч единиц речи не идет, сам факт пребывания немецкого специализированного вооружения в Афганистане вызывает интерес.
Не менее экзотично в руках советского спецназа выглядел и британский универсальный переносной зенитно-ракетный комплекс «Блоупайп», резко выделявшийся на фоне привычных глазу «Стингеров». Однако британский ПЗРК в отличие от своего американского «родственника» принес армейской авиации наименьшее число проблем: эффективность системы наведения и комплекса в целом сильно зависела от квалификации и подготовки стрелка. Ветераны спецназа отмечают, что управляться с комплексом общей массой под девять килограммов было непросто даже обученным профессионалам.

                                     Неизвестные герои

Бой 9-й роты 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка у высоты 3234 и операция «Шторм-333» без преувеличения являются одними из самых известных афганских операций. И в том, и в другом случае специально подготовленным людям приходилось действовать в условиях численного превосходства и огневого сопротивления противника. Впрочем, воевать не числом, а умением советским военным в Афганистане приходилось не раз.
За три года до боя у высоты 3234, 25 мая 1985 года, гвардейцы 4-й мотострелковой роты 149-го мотострелкового полка приняли неравный бой с моджахедами «Исламской партии Афганистана», поддержку которым оказывал пакистанский спецназ «Черный аист». В ходе войсковой операции в ущелье Печдара рота попала в засаду и была окружена, однако на протяжении 12 часов 43 бойца отбивались от 200 боевиков. В практически неизвестном до недавнего времени эпизоде Афганской войны есть и другая драматичная деталь. Прикрывая своих, погиб младший сержант Василий Кузнецов. Окруженный, израсходовавший боезапас и получивший несколько ранений, Кузнецов вместе с собой последней гранатой уничтожил и пятерых боевиков.

В начале лета 1980 года в районе границы Афганистана и Пакистана имел место другой пример мужества советского солдата. В ходе боестолкновения у города Асадаб всего 90 бойцов 66-й омсбр стояли насмерть против 250 боевиков. Бой у кишлака Хара, по словам историков, примечателен еще и тем, что именно этот случай считают наиболее похожим на то, как в годы Великой Отечественной воевали советские солдаты.
«Сложность интенсивного боя заключается в том, что довольно быстро тратятся боеприпасы. Учитывая глубину выхода группы, специфику задач и силы противника, такие бои редко заканчиваются хорошо», – отметил в интервью телеканалу «Звезда» ветеран спецназ Роман Гладких.
Главным отличием боя от остальных стал способ выхода группы из окружения. Расстреляв весь боекомплект, бойцы бросились на противника врукопашную. За всю афганскую кампанию историки насчитают всего три подобных эпизода. По подсчетам специалистов, противник потерял до 130 человек убитыми и ранеными, а оставшиеся в живых бойцы мотострелковой бригады без единого патрона отходили к своим по реке.

                                  Охотники за караванами

Не менее интересно в разрезе Афганской войны выглядят и мероприятия по поиску и уничтожению караванов с оружием, деньгами и другими ценными «подарками», которыми снабжали зарубежные «друзья» афганских моджахедов. Однако в отличие от спецназа ГРУ, в задачи которого входили не только поиски караванов и охота за особо ценными образцами западного вооружения, бойцы 3-го батальона 317-го парашютно-десантного полка занимались уничтожением диверсионных групп, пытавшихся проникнуть на территорию Афганистана через соседний Пакистан. Руководство такими операциями осуществлял командующий 7-й роты старший лейтенант Сергей Пивоваров.

Поначалу добычей группы Пивоварова были лишь одиночки, «самоубийцы», пытавшиеся прорваться в кромешной темноте через перевал Шебиян. Однако в 1982 году десантники в ловят удачу за хвост: в ходе грамотно организованной засады группа Пивоварова разом убирает целый взвод моджахедов. Однако настоящая слава придет к Пивоварову позднее: в ходе одной из ночных засад возле реки Аргандаб группа возьмет «живьем» наркокурьеров почти с двумя тоннами афганского опиума и автоматами зарубежного производства.
Ветераны войны в Афганистане отмечают, что о большинстве подвигов советских солдат в этой стране никогда не напишут. Не потому, что выполняемые спецназом задачи были совершенно секретны, а потому, что на каждый известный и не раз описанный подвиг приходилось десять, а то и двенадцать «рядовых», но абсолютно невозможных по всем законам боев. Всего в ходе войны в Афганистане за героизм, выучку и доблесть только Золотую Звезду Героя СССР, включая звания, присвоенные посмертно, получили 86 человек. Еще не менее 200 тыс. человек за выполнение боевых задач были награждены орденами и медалями.

 

    БОЙ У КИШЛАКА КОНЬЯК: КАК В НЕРАВНОМ БОЮ «ВОИНЫ АФГАНЦЫ» УНИЧТОЖИЛИ «ДУХОВ»


4 

Сражение советских бойцов в районе этого селения в мае 1985 года вошло в историю десятилетней афганской войны с участием армии СССР как один из самых знаменательных боев данной кампании – в противостояние с многократно превосходящими силами спецназа моджахедов вступила рота наших мотострелков. Потеряв в ожесточенном двенадцатичасовом бою больше половины личного состава, наше героическое подразделение сумело уничтожить более сотни «духов».

Изъяны «Кунарской операции»

Четвертую роту второго мотострелкового батальона 149-го гвардейского МСП задействовали в одной из крупнейших военных операций за всю историю войны в Афганистане (с участием наших войск). Операция получила название «Кунарской» – в районе провинции Кунар, по данным разведки, было сосредоточено большое количество «духовских» складов с боеприпасами и вооружением. Выдвижение роты в район кишлака Коньяк стало третьим, завершающим, этапом операции. В первых двух мотострелки тоже участвовали, и были сильно измотаны, каждодневно, без существенной передышки, ликвидируя «схроны», обходя сплошные минные поля в условиях удушающего зноя. Но перед бойцами поставили очередную задачу, и ее следовало выполнить. Изначально роте дали ошибочную вводную – якобы «схроны» у Коньяка охраняются малыми силами душманов. Офицерами батальона был предложен оптимальный по безопасности маршрут передвижения нашего соединения. Но верховное командование настояло на своем выборе пути. С ротой выдвигались два проводника из числа местных военных, которым наши не доверяли (как потом оказалось, не зря).

Странное поведение проводников

Выдвинувшаяся на заданный маршрут четвертая рота, усиленная гранатометным взводом, состояла из 63 человек. Господствующие высоты по ходу передвижения должны были занять группы прикрытия. Проводники убеждали бойцов идти открытыми местами, уверяя, что там нет мин. Но мотострелки старались передвигаться ближе к скалам, под их укрытием – проводников не слушали. Впоследствии эта тактика спасла жизни многих солдат и офицеров не только четвертой роты, но и всего батальона. На самом деле проводники были засланными и проплаченными, они специально выводили роту на засаду подразделения «черных аистов» – спецназа моджахедов. Старший лейтенант Транин на пути следования заметил удобное место, где могли засесть «духи», и послал туда разведгруппу.

Подвиг младшего сержанта Кузнецова

В головном дозоре роты шли двое мотострелков во главе с младшим сержантом Василием Кузнецовым. Василий успел заметить засаду «духов» и подать роте условный знак, подняв вверх свой АК-47. Тяжело раненный и истекающий кровью, Кузнецов упал прямо перед позициями душманов. Успел собрать все имеющиеся у себя гранаты, вырвать чеку у одной из них. Когда моджахеды подбежали к нему и хотели поднять, их разнесло сильнейшим взрывом. Разведчики Акчебаш и Францев также погибли от пуль «духов». По сути, разведка ценой своих жизней не позволила душманам осуществить внезапное нападение на роту.

Одни, и без поддержки

Мотострелки заняли позиции в укрытиях и приняли бой. Оба проводника попытались перебежать к «духам», но наши их пристрелили. Душманы вели шквальный огонь из различных видов оружия – у них были автоматы, карабины, ручные и крупнокалиберные пулеметы, и даже зенитная горная установка, миномет и безоткатное орудие. «Духи»рассчитывали, что мотострелки под таким плотным огнем в страхе побегут и тогда они перебьют всех до единого. Но советские солдаты бежать не собирались. Патронов было не так много, и поэтому отстреливаться приходилось, главным образом, короткими очередями. Когда с начала боестолкновения прошло более пяти часов, душманы, посчитав, что силы наших иссякли, под прикрытием ураганного огня пошли на штурм. Но «духов» забросали гранатами, расстреляли из автоматов и пулеметов. Атаки продолжалось еще не раз. Снайперы моджахедов не давали основным силам батальона подойти на помощь четвертой роте. На поддержку артиллерии и авиации нашим бойцам тоже рассчитывать не приходилось. Верховное командование по рации неоднократно запрашивало, что происходит и ничего конкретного не предпринимало. Командир роты капитан Александр Перятинец вместе с двумя сержантами, Еровенковым и Гареевым, стойко держали оборону обособленно от основной группы роты, к ним подступали боевики. Сержантов убили снайперы, а Перятинец, зная, что бойцы не бросят его, а огонь «духов» не позволяет вырваться из осады, принял решение уничтожить рациостанцию, карту и покончить с собой. Подойти к капитану из-за плотного огня душманов все равно было бы невозможно.

Отход к своим

С наступлением темноты мотострелки начали отходить, выводя и вынося раненых. Затем вернулись за телами погибших товарищей, чего моджахеды никак не ожидали. Но нападать, тем не менее, не стали. … По разведданным, потери «духов» в том бою составили порядка двухсот человек убитыми и ранеными, а превосходство моджахедов было десятикратным, преимущество душманы имели и в вооружении.

Почему Кузнецову так и не дали Героя

Младшего сержанта Василия Кузнецова представляли к званию Героя Советского Союза посмертно, но наградили только Орденом Ленина: послетого как в том бою погибли 23 солдата и офицера мотострелкового батальона и еще18 были ранены, возбудили уголовное дело. Кто-то из верхов принял решение, что наградной лист в данной ситуации лучше переоформить. Генерал армии В. А. Варенников в своей книге «Неповторимое» утверждает, что неверный маршрут, приведший мотострелков в засаду, был выбран командованием самого батальона непосредственно на марше. Хотя оставшиеся в живых офицеры 4-й роты говорят иное: приказ выдвигаться в заданном направлении отдали заранее, они просто исполняли его.

 

 

                  

                                              ЧЕЛОВЕК, ПОВТОРИВШИЙ ПОДВИГ МАРЕСЬЕВА

3

 

ПОЛКОВНИК ВВС, ПОТЕРЯВ В АФГАНИСТАНЕ ОБЕ НОГИ, ВЕРНУЛСЯ ЗА ШТУРВАЛ САМОЛЕТА И ДАЖЕ ПРЫГАЕТ С ПАРАШЮТОМ …Вопреки прогнозам врачей, он вернулся с того света и снова встал в армейский строй. А потом он, последний Герой Советского Союза, Валерий Бурков, став советником Президента Бориса Ельцина, отстаивал на трибуне Генеральной Ассамблеи ООН права искалеченных войной солдат… …Отец обычно уходил на рассвете и, чтобы не разбудить Валерку, шепотом о чем-то говорил с мамой. А он, совсем еще ребенок, уже не спал и, прикрыв тяжелыми ресницами глаза, мечтал о том времени, когда вот так же, надев роскошную фуражку с голубым околышем, скажет с улыбкой: «Ну, я полетел… Ждите!» Все мы родом из детства. Но не всегда то, о чем мы мечтаем, претворяется в жизнь. У каждого своя судьба, свой путь. Редко он бывает усыпан розами, чаще — шипами… Но не зря говорят: «Не познав горя, не узнаешь и радости»… Маленькому Валерке до настоящих испытаний было еще далеко, когда он, босоногий мальчишка, с замиранием сердца ожидал с полетов отца, военного летчика… А через много, много лет придет время, когда Герой Советского Союза Валерий Бурков, летчик-«афганец», выступит с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН, и по его инициативе во всем мире 3 декабря станут отмечать Международный день инвалидов… Но все это и многое другое будет позже. А пока проверка на прочность — жизнь в военных гарнизонах. «Нынче здесь, завтра там». Служба для отца — главное. Это сын научился понимать с детства. Для Валерия отец всегда был непререкаемым авторитетом. Он был немногословен, даже по-военному краток. «Ему удалось дать мне нечто такое, с чем можно было смело идти по жизни». Отец любил повторять: «Учись смотреть на себя со стороны и оценивать, кто ты есть на самом деле… на что реально способен. А еще научись мечтать… Без мечты человек не интересен ни себе, ни окружающим…» «Следовать советам отца было нелегко. Иногда очень хотелось не замечать своих недостатков, делать себе поблажки… Особенно в то время, когда учился в Челябинском высшем военном авиационном училище штурманов. «Молодые мы были, бесшабашные! Хотелось чего-то возвышенного, неземного, а иногда и самого обычного, приземленного, — с улыбкой говорит Валерий Бурков. И помолчав, с грустью добавляет: — Да, чудесное было время! Вся жизнь впереди. Никто не знал, что кого ждет…» Я смотрю на этого стройного, подтянутого человека с сединой на висках и вижу, как молодеет его лицо и озорно блестят глаза, а искрометная улыбка так и притягивает к себе взгляд — приятные воспоминания меняют человека. «Мне очень повезло с однокашниками. У нас был самый дружный курс, группа, отделение. Говорят, что это был лучший курс за всю историю училища. Все парни, как на подбор: умные, волевые и, что самое главное, друзья настоящие… Меня они называли «экспериментатором». За то, что любил летать обязательно с выдумкой, творчески. Ох, и попадало мне частенько за такие эксперименты! Но зато одному из первых инструктор доверил мне учить летать своих же ребят-курсантов… Да, как быстро летит время. 25 лет со дня выпуска недавно отметили, а дружим по-прежнему. Почти вся наша группа в Москве оказалась. Ребята больших высот достигли, а остались такими же открытыми, молодыми душой…» …К выпуску из училища бабушка Валерия, которая жила в Алтайском крае, прислала внуку большое письмо-напутствие. Он до сих пор помнит его чуть ли не наизусть. Слово «совесть» в нем повторялось такое количество раз, сколько существует в русском языке пословиц и поговорок на эту актуальную во все времена тему… «Живи по совести»… — Валерий Бурков усвоил это на всю жизнь… А потом был Афганистан. Первым туда направили отца. Перед расставанием они говорили всю ночь. Два офицера. Два летчика. Отец и сын. А на прощание отец, как всегда, коротко спросил: «Приедешь?» И сын, ни секунды не раздумывая, ответил: «Приеду». Он был уверен, что они обязательно встретятся. Там, на войне. Иначе просто и быть не могло. «Можно по-разному относиться к той войне. Особенно сейчас, когда многое тайное стало явным… Но тогда я знал, что каждый офицер должен побывать там. Это было делом чести». Валерий подавал начальству рапорт за рапортом с просьбой послать его в Афганистан. Но, видно, его время еще не пришло. Молодому офицеру отказывали, ссылаясь на то, что на Родине он сейчас нужнее. Отец погиб в 82-м. Им так и не довелось больше свидеться… Но 26-летний старший лейтенант Валерий Бурков все же добился своего. Когда в часть пришла очередная разнарядка, он попросился на нижестоящую должность и уехал в Афганистан передовым авианаводчиком. Кто не знает, что это такое, скажу: этих людей в авиации считают чуть ли не смертниками. Они должны, чтобы избежать потерь, обнаруживать позиции противника раньше пехоты и по рации указывать координаты, по которым «работать» штурмовой авиации. Сказать, что это было опасно — не сказать ничего. И учиться этому «ремеслу» приходилось буквально на ходу. Специально авианаводчиков нигде не готовили, их набирали из летчиков, и даже самая необходимая экипировка для уходящих на задание собиралась буквально «с миру по нитке»… Но не напрасно Валерия когда-то, еще в училище, называли «экспериментатором». Он сумел и там, в условиях войны, разработать и внедрить свои новаторские предложения, стремясь максимально обезопасить жизни солдат. Дважды Валерию Буркову досрочно присваивали очередные воинские звания… «Многие думали, что я поехал в Афган мстить за отца… Нет, я просто обещал ему приехать…» Так велось испокон веку: кто-то выбивал себе броню, дабы держаться подальше от войны, а кто-то считал постыдным отсиживаться в тылу. Ни отец, ни сын не смогли остаться в стороне от афганской войны, в которую была втянута их страна. Они считали, что защищать ее — их долг. …Тот день, 23 апреля 1984 года, Валерий Бурков запомнил до мельчайших подробностей. Высота 3300 метров в горах Панджера. Здесь полтора года назад погиб батя — так Валерий всегда называл отца… Бой закончился. Где-то внизу, в долине, еще дымились разбитые укрепления моджахедов и слышались автоматные очереди. Но он, передовой авианаводчик Валерий Бурков, свою задачу уже выполнил и мог наконец отдохнуть. Он снял со спины тяжелую рацию, присел на гладкий камень и закурил. В воздухе уже вовсю пахло весной. Природа пробуждалась для новой жизни. «Я приехал, батя… Как обещал…» — Валерий помнит, что успел лишь произнести про себя эти слова. А потом раздался взрыв… Что это было? Разрыв случайной мины или брошенной в него гранаты? Валерий этого так и не узнал… То, что произошло спустя полчаса, трудно уложить в тесные рамки газетного очерка. Возможно ли коротко описать то, как истекая кровью, тяжело раненный в обе ноги, руку и лицо, Валерий Бурков вырвется из этого ада?.. Как сумеет вскарабкаться по металлической лестнице на борт вертолета, висящего над пропастью… Никто не верил в то, что его удастся спасти. А он, Бурков, был из породы сильных духом людей, и потому, изо всех сил и вопреки всем прогнозам, выжил. Пережив клиническую смерть и ампутацию обеих ног… Менялись госпитали и врачи, сердобольные сестрички и нянечки. Его латали, сшивали, перекраивали… И так продолжалось ровно двенадцать месяцев… «Когда увидел себя без ног, подумал: «Ну и что? Голова в порядке, все остальное на месте… А еще вспомнил: Маресьев! Он даже летал без ног… Почему же я не смогу научиться ходить?» Валерий ни разу не взял в руки костыли. Не хотел к ним привыкать. Поступил хитрее — учился ходить, держась за коляску… И ни разу не сделал себе поблажки! Свои первые протезы запомнил надолго. В кровь стирая колени и до боли сжимая зубы, он спустился с лестницы, преодолевая ступеньку за ступенькой. И это была первая победа! А потом Валерий решил усложнить задачу. И поехал в Питер в Институт протезирования один, без сопровождающего. Эту поездку он будет помнить всегда… Почти сутки провел на ногах, не снимая протезов. Были моменты, когда не было сил сделать даже шаг… От нестерпимой боли Валерий почти терял сознание. Но он помнил: тогда, в Афгане, было труднее. Так неужели сейчас он сломается, не выдержит? Нет, не будет этого! И он упрямо, шаг за шагом, двигался вперед, зная, что не сдастся. Этой уверенностью Валерий был обязан прежде всего отцу. Это он еще в детстве научил сына строго спрашивать прежде всего с самого себя. А вот мечтать он умел всегда. Только мечты на разных этапах жизни были разные. В зависимости от жизненных обстоятельств. Ровно через год, день в день, после ранения был подписан долгожданный приказ министра обороны о том, что он, майор Бурков, остается в армии. Как он мечтал об этом еще находясь в госпитале! И вот сбылось! А ведь в это никто, кроме самого Валерия, не верил… Как и в то, что он снова встанет на ноги и еще 13 лет прослужит в армии, окончит Академию имени Ю.А. Гагарина. Во время учебы в академии он встретит девушку… Она покажется ему самой прекрасной на свете. Увидев ее впервые, Валерий скажет себе: «Как же долго я ждал ее! А ведь мог и не дождаться…» И сразу отгонит прочь эту страшную мысль. Он зовет ее только Иришкой. Хотя они женаты уже восемнадцать лет. Их сыну Андрею было 5 лет, когда Звезда Героя нашла его отца… Сейчас ему 17, он учится в знаменитом Баумановском. …С того времени, как в 1934 году было утверждено звание Героя Советского Союза, прошло почти 70 лет. За эти годы в нашей стране героями стали около 13 тысяч человек… Последним, кому указом Президента СССР М. Горбачева было присвоено звание Героя Советского Союза «За героизм и мужество, проявленное при исполнении заданий интернациональной помощи Республики Афганистан, гражданскую доблесть, самоотверженные действия», был воин-«афганец» Валерий Бурков. Его подвиг был сродни тем, что совершали наши солдаты в Великую Отечественную. Ведь даже на войне всегда есть выбор: либо прятаться за спины других, стремясь уцелеть любой ценой, либо выполнять поставленную задачу, стараясь не думать о себе. В этом природа, суть подвига. Как жаль, что это понятие постепенно уходит из нашей жизни, в которой все подчинено холодному расчету, а жертвовать собой нынче совсем не модно… Валерий Бурков не просто сам шел впереди. Там, в Афганистане, за короткое время он показал себя так, что ему доверили возглавить группу авианаводчиков — Группу боевого управления, где уже отвечать приходилось за жизнь других. Еще и поэтому он так мучительно искал, и нашел-таки, способы избегать ненужных потерь. А позже, лежа на больничной койке после тяжелейшего ранения, он еще не раз вспомнит о Маресьеве, его жизнь станет для Валерия Буркова примером, и у него тоже хватит сил справиться с собой, преодолеть боль и чужое недоверие. И это, на мой взгляд, подвиг не меньший — доказать в первую очередь самому себе, что стоит ценить каждый миг этой жизни, такой короткой и такой прекрасной. Вернувшись, по сути, с того света, он гораздо лучше многих понимал цену жизни. Потому что смерть — единственное, что изменить уже невозможно… Прошли годы. Стала другой страна, многие люди кардинально поменяли свои взгляды и помыслы. А он, Валерий Анатольевич Бурков остался все тем же романтиком, умеющим мечтать… Все эти годы в разном качестве он занимался исключительно проблемами других людей, таких же, как сам, искалеченных на войне солдат России. Когда служил в Главном штабе ВВС, вечерами, после работы, посещал инвалидов-«афганцев», беседовал с ними. Потом составлял списки, анализировал, изучал проблему изнутри, искал нужные документы. Почти год ходил по разным высоким инстанциям, стучался во все двери, и потом, можно сказать, чудом этот «труд» попал на стол Президента РФ Бориса Ельцина… Так Валерий Анатольевич стал советником президента и уже вплотную занялся знакомыми проблемами. В составе делегаций и по приглашению трижды побывал на Ассамблее ООН, во многих странах мира… Как же чувствовал себя боевой офицер в роли чиновника? Валерий Анатольевич не скрывает своих ощущений: «В Афгане, пожалуй, было легче… Там были другие, более четкие правила игры, не было такого недоверия, безразличия к людям… Но любое дело, если ему отдаваться полностью, делает человека мудрее, сильнее. Проблемами людей я занимаюсь и сейчас, будучи президентом Центра социальных проблем в Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка, где являюсь вице-президентом. Работы в социальной сфере, будь то гражданская или военная, всегда хватает. Слишком много в нашей стране незащищенных и обездоленных людей…» Но все же в основном центром приложения своих сил он считает свою деятельность в Клубе Героев, где работает в сфере духовно-патриотического воспитания. По его мнению, самое важное сейчас — это достучаться до молодых, дать им достойные ориентиры в жизни, которых они в силу различных причин лишены. У него уже есть опыт проведения культурно-массовых мероприятий. Многое еще предстоит сделать Валерию Буркову и его единомышленникам. Они у него есть, и, к счастью, их немало. Я знаю, что Герой Советского Союза, бывший летчик-«афганец» Валерий Бурков давно пишет и сам исполняет свои песни. У него есть просто великолепный «афганский цикл» — песни, берущие за душу любого, кто хоть раз слышал их. Есть и другие, лирические, написанные в разные периоды его жизни. Думаю, что они еще найдут своего слушателя. Как и недописанная пока книга размышлений — взгляд человека, которому есть что сказать. Потому что он умеет не только мечтать, но и претворять в жизнь свои мечты…

 

 

                                Как в Афганистане "Каскад" разгромил гвардию Бен Ладена.

 

1

Подразделение «Черный аист» Гульбеддин Хекматияр организовал из отборнейших головорезов, прошедших усиленную подготовку под руководством американских и пакистанских инструкторов. Каждый «аист» одновременно исполнял обязанности радиста, снайпера, минера и т.д. К тому же бойцы этого спецподразделения, созданного для проведения диверсионных операций, владели почти всеми видами стрелкового оружия и отличались звериной жестокостью: советских военнопленных они пытали не хуже гестаповцев.

Хотя «Черные аисты» гордо заявляли, что ни разу не терпели поражения от советских войск, это было правдой лишь отчасти. И касалось только первых лет войны. Дело в том, что наши строевые части были подготовлены не для партизанской войны, а для проведения широкомасштабных боевых операций. Поэтому сначала они несли ощутимые потери.
Учиться приходилось на практике. Причем как солдатам, так и офицерам. Но не обходилось без трагических казусов. Например, майор, носивший странное прозвище Ноль восемь, поднял в небо боевые вертолеты и полностью уничтожил на марше колонну наших союзников, бойцов Бабрака Кармаля. Позже я узнал, что «ноль-восемь» — это плотность дуба. В то же время бойцы спецназа были намного лучше подготовлены и на фоне таких «дубовых» майоров выглядели просто блестяще.
Кстати, до афганской войны в этом подразделении служили исключительно офицеры. Решение о привлечении солдат и сержантов срочной службы в ряды спецназа было принято советским командованием уже во время конфликта.
Группа советских спецназовцев угодила в засаду, умело расставленную «аистами», при выполнении самого обычного задания.
Вспоминает Андрей Дмитриенко:
— Мы получили информацию о том, что какая-то банда разгромила караван наливников-бензовозов в 40 километрах от Кабула. По сведениям армейской разведки, эта автоколонна везла секретный груз — новые китайские реактивные минометы и, возможно, химическое оружие. А бензин был простым прикрытием.
Нашей группе было необходимо найти уцелевших солдат, груз и доставить их в Кабул. Численность обычной штатной группы спецназа — десять человек. Причем чем меньше группа, тем легче работать. Но в этот раз было решено объединить две группы под командованием старшего лейтенанта Бориса Ковалева и усилить их опытными бойцами. Поэтому в свободный поиск отправился стажер старший лейтенант Ян Кушкис, а также два прапорщика Сергей Чайка и Виктор Строганов.
Выступили мы днем, налегке, в самую жару. Ни касок, ни бронежилетов брать не стали. Считалось, что спецназовцу стыдно надевать всю эту амуницию. Глупо, конечно, но это неписаное правило всегда строго выполнялось. Мы даже еды достаточно с собой не взяли, так как планировали вернуться засветло.
Каждый из бойцов нес автомат АКС-74 калибра 5,45 мм, а офицеры предпочитали АКМ калибра 7,62 мм. Кроме того, на вооружении группы находились 4 ПКМ — модернизированные пулеметы Калашникова. Это очень мощное оружие стреляло теми же патронами, что и снайперская винтовка Драгунова — 7,62 мм на 54 мм. Хотя калибр тот же, что и у АКМ, но гильза длиннее, поэтому и заряд пороха более мощный. Кроме автоматов и пулеметов каждый из нас прихватил с собой около десятка оборонительных гранат «эфок» — Ф-1, с разлетом осколков 200 метров. Наступательные РГД-5 мы презирали за маломощность и глушили ими рыбу.
Сводная группа шла по холмам параллельно трассе Кабул — Газни, которая очень сильно напоминает трассу в Алматинской области Чилик — Чунджа.
Отлогие и длинные подъемы вымотали нас намного сильнее, чем самые крутые скалы. Казалось, что им никогда не будет конца. Идти было очень трудно. Спину жарили лучи высокогорного солнца, а раскаленная, словно сковорода, земля дышала нам в лицо нестерпимым обжигающим жаром.
Около 19 часов вечера командир объединенной группы Ковалев принял решение «садиться» на ночь. Бойцы заняли вершину сопки Казажора и принялись складывать из базальтового камня бойницы — круглые ячейки высотой в полметра.
Вспоминает Андрей Дмитриенко:
— В каждом таком укреплении находилось по 5-6 человек. Я лежал в одной ячейке с Алексеем Афанасьевым, Толкыном Бектановым и двумя Андреями — Моисеевым и Школеновым. Командир группы Ковалев, старший лейтенант Кушкис и радиотелеграфист Калягин расположились метрах в двухстах пятидесяти от основной группы.
Когда стемнело, мы решили закурить, и тут с соседних высоток по нам внезапно ударили пять ДШК — крупнокалиберных пулеметов Дегтярева-Шпагина. Этот пулемет, красноречиво прозванный в Афганистане «королем гор», СССР в семидесятых годах продал Китаю. Во время афганского конфликта функционеры Поднебесной не растерялись и перепродали это мощное оружие душманам. Теперь нам пришлось испытать страшную силу пяти крупнокалиберных «королей» на своей собственной шкуре.
Тяжелые пули калибра 12,7 мм крошили хрупкий базальт в пыль. Выглянув в бойницу, я увидел, как снизу на нашу позицию накатывает толпа душманов. Их было человек двести. Все строчили из «калашниковых» и орали. Кроме кинжального огня ДШК атакующих прикрывали автоматы их затаившихся в укрытиях единоверцев.
Мы сразу же обратили внимание на то, что духи вели себя совсем не так, как всегда, а чересчур уж профессионально. Пока одни делали стремительный рывок вперед, другие били по нам из автоматов так, что не давали поднять головы. В темноте мы могли разглядеть только силуэты стремительно наступающих моджахедов, которые сильно смахивали на бестелесные призраки. И от этого зрелища становилось жутко. Но даже нечеткие контуры бегущих врагов то и дело терялись.
Сделав очередной бросок, душманы мгновенно падали на землю и натягивали на головы темные капюшоны черных американских «алясок» или темно-зеленые камуфляжные куртки. Из-за этого они полностью сливались с каменистой почвой и на некоторое время затаивались. После чего атакующие и прикрывающие менялись ролями. При этом огонь не затихал ни на секунду.
Это было очень странно, если принять во внимание, что большинство моджахедов обычно были вооружены автоматами Калашникова китайского и египетского производства. Дело в том, что египетские и китайские подделки АКМ и АК-47 не выдерживали длительной стрельбы, так как были изготовлены из низкокачественной стали. Их стволы, нагреваясь, расширялись, и пули летели очень слабо. Выпустив два-три рожка, такие автоматы просто начинали «плеваться».
Подпустив «духов» метров на сто, мы ударили в ответ. После того как наши очереди скосили несколько десятков атакующих, душманы поползли назад. Однако радоваться было рано: врагов оставалось еще слишком много, а боеприпасов у нас явно не хватало. Хочу особо отметить совершенно идиотский приказ министерства обороны СССР, согласно которому на один боевой выход бойцу выдавалось не более 650 патронов. Забегая вперед, скажу, что после возвращения мы сильно поколотили того старшину, что выдавал нам боеприпасы. Чтобы больше не выполнял таких тупых приказов. И помогло!
Интересно, что по ячейке командира группы Ковалева, где он находился вместе со старшим лейтенантом Кушкисом и радиотелеграфистом Калягиным, «духи» почти не стреляли. Все силы противник сосредоточил на нас. Может быть, моджахеды решили, что трое бойцов все равно никуда не денутся? Такое пренебрежение сыграло с нашими врагами злую шутку. В тот момент, когда наш огонь от недостатка патронов катастрофически ослаб и мы не могли больше сдерживать натиск наступающих «духов», им в тыл неожиданно ударили Ковалев, Кушкис и Калягин.
Услышав разрывы гранат и треск автоматных очередей, мы поначалу даже решили, что к нам подошло подкрепление.
Но тут в нашу ячейку скатился командир группы вместе со стажером и радистом. Во время прорыва они уничтожили около полутора десятков «духов».
В ответ обозленные моджахеды, не ограничиваясь убийственным огнем пяти ДШК, принялись бить по ячейкам из ручных гранатометов. От прямых попаданий слоистый камень разлетался на куски. Многие бойцы были ранены осколками гранат и камня. Так как мы не взяли с собой перевязочных пакетов, то пришлось перевязывать раны рваными тельниками.
К сожалению, у нас не было тогда ночных прицелов, а инфракрасный бинокль имелся только у Сергея Чайки. Высмотрев гранатометчика, он кричал мне: «Гад на семь часов! Мочи его!» И я посылал туда короткую очередь. Сколько человек я уложил тогда, точно не знаю. Но, наверное, около 30.
Этот бой не был для меня первым, и мне уже приходилось убивать людей. Но на войне убийство убийством не считается — это просто способ выжить самому. Здесь надо быстро на все реагировать и очень точно стрелять.
Когда я уходил в Афган, мой дед-пулеметчик, ветеран Великой Отечественной войны, сказал мне: «Никогда не разглядывай врага, а сразу стреляй в него. Рассмотришь потом».
Перед отправкой политработники говорили нам, что моджахеды отрезали у наших убитых солдат уши, носы и другие органы, выкалывали глаза.
После своего прибытия в Кабул я обнаружил, что наши тоже отрезают уши у убитых «духов». Дурной пример заразителен, и вскоре я занялся тем же самым. Но мою страсть к коллекционированию прервал особист, который поймал меня на 57-м ухе. Все сушеные экспонаты, разумеется, пришлось выбросить.
Сообразив, что ни сил, ни боеприпасов нашей группе не хватит, радиотелеграфист Афанасьев принялся вызывать Кабул. Я лежал рядом с ним и собственными ушами слышал ответ оперативного дежурного по гарнизону. Этот офицер на просьбу выслать подкрепление безразлично ответил: «Выкручивайтесь сами».
Только теперь я понял, почему бойцов спецназа называли одноразовыми.
Тут в полной мере проявился героизм Афанасьева, который выключил рацию и громко заорал: «Ребята, держитесь, помощь уже идет!»
Это известие воодушевило всех, кроме меня, так как я один знал страшную правду.
Патронов у нас оставалось совсем немного, группа вынуждена была переставить переводчики огня на одиночные выстрелы. Все наши бойцы стреляли прекрасно, поэтому многие из моджахедов были поражены именно одиночным огнем. Осознав, что в лоб нас не взять, «духи» пошли на хитрость. Они принялись кричать, что мы по ошибке напали на своих союзников, бойцов царандоя — афганской милиции.
Зная, что душманы при свете дня воюют очень плохо, прапорщик Сергей Чайка принялся тянуть время в надежде дожить до утра и дождаться подкрепления. С этой целью он предложил противнику переговоры. Душманы согласились.
В качестве парламентеров отправился сам Чайка с Матвиенко, Барышкиным и Рахимовым. Подпустив их метров на 50, «духи» неожиданно открыли огонь. Александр Матвиенко был убит первой же очередью, а Миша Барышкин получил тяжелые ранения. До сих пор помню, как он, лежа на земле, судорожно дергается и кричит: «Ребята, помогите! Мы истекаем кровью!»
Все бойцы как по команде открыли заградительный огонь. Благодаря этому Чайке с Рахимовым каким-то чудом удалось вернуться. К сожалению, спасти Барышкина нам не удалось. Он лежал метрах в ста пятидесяти от наших позиций, на открытом месте. Вскоре он затих.
Ночной бой достиг своей кульминации в 4 часа утра, когда «духи» решительно пошли в очередную атаку. Патронов они не жалели и громко вопили: «Шурави, таслим!» — аналог фашистского «Рус, сдавайс!»
Меня трясло от холода и нервного напряжения, но больше всего угнетала полная неопределенность. И я очень боялся. Боялся неминуемой смерти и возможных пыток, боялся неизвестности. Тот, кто говорит, что на войне не страшно, — либо там не был, либо лжет.
Мы израсходовали почти все боеприпасы. Последний патрон для себя никто не берег. Его роль у спецназовцев исполняет последняя граната. Это гораздо надежнее и еще нескольких врагов с собой утащить можно.
У меня оставалось еще семь патронов, пара гранат и нож, когда мы принялись договариваться между собой о том, кто добьет раненых. Решили, что те, на кого укажет жребий, заколют их ножами. Оставшиеся патроны — только для врага. Это звучит ужасно, но в живых оставлять товарищей было нельзя. Моджахеды зверски пытали бы их перед смертью.
Бросая жребий, мы услышали шум вертолетных винтов. Я на радостях бросил в душманов последние гранаты. А потом, как холодом, обдала страшная мысль: вдруг вертолеты пройдут мимо?
Но мимо они не прошли. Оказалось, что нам на выручку прилетели вертолетчики «залетного» Александрийского полка, базировавшегося под Кандагаром. В этом полку служили офицеры-штрафники, имевшие многочисленные проблемы по службе. Когда наша рота стояла рядом с этими вертолетчиками, мы не раз пили с ними водку. Но хотя дисциплина хромала у них на обе ноги, зато они ничего не боялись. Несколько транспортных Ми-8 и боевых Ми-24, более известных как «крокодилы», ударили по душманам из пулеметов и отогнали их от наших позиций. Быстро загрузив в вертолеты двух убитых и 17 раненых товарищей, мы запрыгнули сами и оставили противника кусать локти.
Впоследствии разведцентр ограниченного контингента советских войск в Афганистане получил данные, что в том бою нашей группой было уничтожено 372 натасканных боевика. Также выяснилось, что командовал ими молодой и мало кому известный тогда Усама бен Ладен. Агентура свидетельствовала, что после этого боя будущий знаменитый террорист вне себя от ярости топтал собственную чалму и последними словами крыл своих помощников. Это поражение легло на «аистов» несмываемым пятном позора.
Во всех афганских селениях, контролируемых «духами», был объявлен недельный траур, а главари моджахедов поклялись уничтожить всю нашу 459-ю роту.
Жаль, что никто из нас не всадил в бен Ладена пулю: в мире было бы теперь гораздо спокойнее и башни-близнецы в Нью-Йорке стояли бы сейчас на своем месте. Правда, он вряд ли бегал в атаку вместе с «аистами». Наверняка отсиживался за каким-нибудь бугорком.
После этого боя мы не просыхая пили целых две недели. И никто не высказал нам ни единого слова упрека. Командир группы старший лейтенант Борис Ковалев, стажер старший лейтенант Ян Кушкис, прапорщик Сергей Чайка, радиотелеграфист Калягин и геройски погибшие Александр Матвиенко и Михаил Барышкин были награждены орденами Красной Звезды. Остальных бойцов награждать почему-то не стали. Они получили награды уже за другие операции.

 

 

                                                        И один в танке воин.

2

Игольченко Сергей Викторович - старший механик-водитель танка одного из подразделений Сухопутных войск в составе 40-й армии Краснознамённого Туркестанского военного округа (ограниченный контингент советских войск в Демократической Республике Афганистан), рядовой. 

Родился 4 июля 1966 года в деревне Берёзовка Бутурлиновского района Воронежской области (ныне в черте города Бутурлиновка) в крестьянской семье. Русский. Окончил 8 классов Берёзовской восьмилетней школы и профтехучилище. Работал в колхозе «Березовский». 
В Советской Армии с ноября 1985 года. Службу проходил в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Старший механик-водитель танка комсомолец рядовой Сергей Игольченко, боевая машина которого за период участия в боевых действиях шесть раз подрывалась на вражеских минах и фугасах, был дважды ранен, шесть раз контужен, но каждый раз оставался в строю. 
Как вспоминал сам Сергей Игольченко: «...один из уроков Афганистана: танковый экипаж во время движения находится на броне. Кроме, естественно, механика-водителя. Правильно говорится: пуля-дура. Может зацепить, а может и мимо просвистеть. Другое дело мина или фугас. Окажись экипаж при подрыве внутри танка – не позавидуешь ребятам. А так, тряхнет только, да на землю сбросит. Механику же деваться некуда, его место в утробе машины. Подрыв для него – беда...» 
Указом Президиума Верховного Совета от 3 марта 1988 года за мужество и героизм, проявленные при оказании интернациональной помощи Демократической Республике Афганистан рядовому Игольченко Сергею Викторовичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 11569). 
В 1987 году отважный воин-танкист уволен в запас, вернулся на родину. Работал каменщиком в строительной бригаде, а в последующие годы - мастером производственного обучения в Профессиональном училище № 39 города Бутурлиновки Воронежской области... 
Награждён орденом Ленина, медалью «Золотая Звезда». 

И ОДИН В ТАНКЕ ВОИН 
Он сидел в танке один-одинёшенек и... отдыхал. Весь экипаж, плюс комбат и двое сапёров, взятых «пассажирами» на броню, отправились на рекогносцировку пешком. Огромные валуны, может, и случайно рассыпанные кем-то поперёк дороги, были непреодолимым препятствием. Попробовали их штурмовать с разгона - не вышло. 
Итак, группа скрылась впереди, а его оставили в машине за хозяина. Мечта сбылась. 
Сергей Игольченко ещё в учебном подразделении надеялся стать командиром танкового экипажа. Но о мечтах его никто не спросил. Определили в наводчики. Пришлось стать лучшим наводчиком. Среди курсантов. И опять неприятность: лучшего отпускать из учебки как раз и не хотели. Хорошо, командир оказался демократичным. Согласился с аргументами подчинённого: действительно, в Афганистане тот нужнее. И уже там через несколько месяцев представилась ему возможность сменить, военную специальность. Роте требовался механик-водитель, а свободных специалистов не было. 
К механикам-водителям, надо сказать, требования - как к лётчикам-испытателям, которые, согласно фронтовой поговорке, должны свободно летать на всём, что летает, и с некоторым усилием - на том, что летать не может. Так вот, испытания свои Игольченко провёл неплохо, с некоторым даже, как сказал старший техник роты, искусством. И то, что в течение службы рядовой Иголъченко шесть раз подрывался на минах и фугасах, горел, был контужен, ни в коем случае его профессионализма не умаляет. По афганским меркам такое число «аварий» даже на дырку в техталоне не тянет. 
...Группа отошла метров на триста, когда на правом склоне блеснула вспышка выстрела. Тут же застрочил крупнокалиберный пулемёт, беспорядочно захлопали винтовки. 
Одно из безоткатных орудий он «заткнул» первым же выстрелом: оказалось, от прошлой военной специальности как будто и не отвыкал. Дальше пришлось действовать за командира танка. 
- Зарядить!.. 
Но заряжать было некому. Превозмогая вдруг появившуюся боль в коленном суставе, перебрался на место заряжающего. Теперь опять к прицелу. Уничтожена ещё одна огневая точка. А по броне тупыми, взвизгивающими ударами секли пули, осколки камней и снарядов. И он снова командовал самому себе: Зарядить! 
И снова выполнял команду. Не переставая думать, как там, впереди, ребята, комбат? С одной стороны, надо бы к ним, с другой - нельзя оставлять танк. Но командир, пусть даже без подчинённых, не для того только, чтобы команды отдавать. Принимать решения должен. Рискованные? Да. Но и единственно верные. И командир Игольченко отдал приказ рядовому Игольченко вернуться на штатное место механика-водителя. 
Валуны, конечно, и со второй попытки не расступились. Только чуть подались вперёд. Но и этой «уступки» хватило, чтобы танк, натужно ревя мотором, протиснулся между ними и каменистым склоном горы. 
...Вскоре экипаж был на местах. Игольченко развернул машину, работая пулемётом по курсу. С башни из автоматов отстреливались сапёры. Но тут выстрелом из гранатомёта повредило гусеницу. Ну что ж, «механик-водитель» - термин, состоящий из двух слов. Очередность их не случайна. Если механик не сумеет в разгаре боя моментально сменить повреждённый трак, то как водитель он останется без работы. В данном случае профпригодность - вопрос жизни и смерти. 
- Ну, вы герой, однако! - приговаривал старший техник роты, осматривая танк после боя. 
И... как в воду глядел.  



Обновлен 24 сен 2017. Создан 03 окт 2016



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Яндекс.Метрика