Солдат - поэт.




Солдат - поэт.

 

1

 

 Я,Сандалов Станислав Германович,родился в 1966 году,Российская Федерация,закончил 10 классов общеобразовательной школы и музыкальную школу по классу баяна.Поступил и,позднее,закончил в Казани Театральное Училище,актерский факультет,по специальности актер театра и кино.Со второго курса был призван в ряды СА,прошел учебку в городе Ашхабад и был отправлен в ДРА.Отслужил,как все и вернулся в Театральное. Пришел,как маугли,зверьком,как студент-актер был зажат,не выгнали,потому что афганец,не хотели трогать.

  Закончил,очень сильно хотел состояться,был принят в штат Ленинградского театра-студии "Карусель".Отработал три года,но с распадом Союза наш театр распался,не стало работы.С тех пор тружусь в одной уважаемой компании,не самым последним человеком. Пишу,потому что душа спать не дает,глубокими ночами.А дальше-кто примет,спасибо!

 

                                                                                                                                                                                                           Станислав Сандалов.

                                                                                                 

 

 

 

 


 

Поэма

   "Комбат,война и старшина,

   или высотные дозорные войны."

  

   Вступление.

  

  "Что ты лезешь,салага,в бутылку?",

  Мне в учебке сказал старшина.

  "Хочешь свежих гвоздик на могилку,

  Так пускай тебя встретит война!

  Ведь она драчунам обожает,

  Борзый нрав об колено ломать.

  И на память для них обещает,

  Обелиск со звездою подать..."

  

  Жарко солнце в глаза мне светило,

  Здесь в каптерке стояла жара.

  В духоте меня криком сморило,

  С недосыпу пораньше с утра.

  Старшина неспроста распалялся,

  Утром в драке я форму порвал.

  Тот залет мне на память остался,

  Он в Афган - меня драться послал.

  

  Солдат в учебке хочет так немного,

  Поесть бы вволю,а еще поспать.

  К войне уже вела меня дорога,

  Но что о ней я мог в Союзе знать!

  

   Часть 1.

  

  По команде рассвет разгоняет,

  Громкий топот прибывших солдат.

  Всех теперь карантин ожидает,

  На осмотр зовет медсанбат.

  Это самая первая встреча,

  С медициною в этой стране.

  Многим станет она,как предтеча,

  Что не жить без врачей на войне.

  

  За колючкой с фольгой отражались,

  В сгустках крови,куски на столах.

  Санитары над ними склонялись,

  В прорезиненных синих руках.

  Это зрелище жутко манило,

  Я к нему,будто зомби, шагал.

  А затем,словно душу,пробило,

  Когда я - его суть осознал!

  

  Вот так война впервой меня обняла,

  Слетел с моста наш прежний старшина.

  Его с водилой в клочья разорвало,

  Когда боекомплект коснулся дна.

  

  Пару дней пополненью давали,

  На положенный здесь карантин.

  Всех по ротам затем раскидали,

  И меня призывал серпантин.

  Я впервые,как всадник,катался,

  Восседая,верхом на броне.

  Не поняв,что уже оказался,

  Лишь мишенью - на этой войне.

  

  Но народ говорит не напрасно,

  Что вначале везет новичкам.

  И броня добралась безопасно,

  К новой службы далеким местам.

  Мне досталось служить на заставе,

  Вечно трассу внизу охранять.

  Как вначале мечталось о славе,

  Как хотелось мне повоевать.

  

  Стучала кровь,а воздух как взрывался,

  "Война,ты где?",чуть слышно я твердил.

  Как вдруг в кресте прицела оказался,

  Меня душманский снайпер - окрестил.

  

  В первый миг-как же мне подфартило,

  Я на все,как в киношке,смотрел.

  Смерть в песок от меня уходила,

  Только воздух от свиста запел.

  Вдруг и я под землей оказался,

  Сверху челюсть ровнял старшина.

  "Ты какого..тут шляться собрался,

  Здесь не парк,идиот,а война!"

  

  "Для кого вся застава в окопах,

  В них во время обстрела живешь.

  Мы храним свою жизнь в этих тропах,

  Или ты грузом "двести" уйдешь!

  Ну-ка встал,и,пригнувшись,в землянку,

  Взял броню,- и пока не снимать.

  Завтра всех новичков спозаранку,

  Часовыми на пост выставлять..."

  

  И день за днем война потом кружила,

  Стараясь на заставе брешь найти.

  Она как будто вечно всем твердила,

  Что ей без чьей-то жертвы не уйти.

  

  Но к закату от зноя очнулась,

  Задремавшая днем тишина.

  Подрываясь фугасом,проснулась,

  Вечно ждущая крови война.

  В клубах дыма на время терялся,

  Запылавший в огне наливник,

  А потом на дороге раздался,

  Полный жути - безудержный крик.

  

  Из кабины,с трудом выбираясь,

  Весь пылая,водитель шагал.

  Он крутил головой,озираясь,

  И от боли безумно кричал.

  От звериного вопля такого,

  Стало страшно до ужаса мне.

  А,когда повторился он снова,

  То,"мороз пробежал по спине".

  

  Кто ехал следом,тут же тормозили,

  Пока сгорал он заживо в пыли.

  Парнишку сразу пеною облили,

  Но вот от смерти так и не спасли.

  

  Жирный дым над машиной клубился,

  Лишь околки от стекол в окне.

  Больше с криком никто не стремился,

  Даже если остался в огне.

  Наливник тягачем оттолкнули,

  Под откосом внизу догорать.

  А водилу в брезент завернули,

  Чтоб с колонной домой отправлять.

  

  Я с заставы смотрел на дорогу,

  И меня стал озноб колотить.

  Кровь набатом стучала тревогу,

  Как же мне еще хочется жить!

  Я ж сюда только-только приехал,

  Даже дня прослужить не успел!

  А затем,под раскатистым эхом,

  Зачирикал мой новый обстрел.

  

  Я в миг влетел в траншею,как учили,

  Свалившись вниз,броню в руках поднял.

  Конечно,- пули мне бы их отбили,

  Но мне ж никто об этом не сказал.

  

  А потом,от стрельбы свирипея,

  Помогая войне -"прикурить",

  Громыхнула в ответ батарея,

  Где отныне я буду служить.

  В небо взмыли со свистом снаряды,

  Ходуном заходила земля.

  Видно им были "духи" не рады,

  Принимая подарки Кремля.

  

  Как же сильно задела кого-то,

  Та ответная с горки стрельба.

  Этой службы солдатской работа,

  Эта ратного дела борьба.

  Тотчас смолкло тогда нападенье,

  Растворилось,умолкнув вдали.

  А колонна,- наладив движенье,

  Следом скрылась в афганской пыли.

  

  Не сразу я сражаться научился,

  Не так то просто с толком воевать.

  Потом навек завет во мне прижился:

  Захочешь жить-научишься стрелять!

  

   Часть 2.

  

  В декабре поменялась погода,

  Приближался морозный сезон.

  А затем,после Нового года,

  На ротацию встал батальон.

  В прежних рейдах ему доставалось,

  Постоянно в сражениях жить.

  Но теперь его служба менялась,

  И пришлось на заставах служить.

  

  На высотки по трассе вставали,

  В батарее стал новый комбат.

  Лейтенанты взводы принимали,

  Где пришло много новых солдат.

  Приходилось учить пополненье,

  Набирать трудный опыт войны.

  Где имеет значенье - везенье,

  Чтоб вернулись домой пацаны.

  

  К весне и я с Афганом повстречался,

  Успев домой об этом написать.

  Тогда в письме с родными я прощался,

  Не веря,- что смогу их увидать.

  

  До рассвета на пост поднимали,

  Вновь прибывших вчера новичков.

  В автоматы рожки снаряжали,

  Чтобы было чем встретить врагов.

  Никогда не щадили душманы,

  Ненавистных для них "шурави".

  "Для пришельцев-лишь смерть или раны,

  Для врагов - искупленье в крови!"

  

  Но не знал я об этом вначале,

  Кто бы сразу мне правду сказал.

  В небе звезды во мраке сияли,

  Черной тенью вставал перевал.

  Надо мной все покоем дышало,

  Здесь не думал никто нападать...

  Как же смачно в башку мне попало,

  За умение наглое - спать!

  

  В глазах не звезды в тьме ночной сияли,

  Мне искры..бились в челюсть или в глаз.

  Удары старшины мне разъясняли,

  Что это в первый и в последний раз.

  

  Перед завтраком кончилась смена,

  Сдав посты,мы ушли отдыхать.

  В коллектив я входил постепенно,

  Шаг за шагом учась понимать,

  Как опасны в Афгане ошибки,

  Какова разгильдяйства цена.

  Только смертью,с оскалом улыбки,

  Принесет искупленье - война.

  

  Здесь на завтраке ели досыта,

  Чай,уже - не учебка теперь.

  Масла вволю,сгущенка налита,

  Налетай,Ленинград или Тверь!

  Только чай непривычная штучка,

  Про такой я в учебке слыхал.

  Здесь его называют "колючка",

  Ка же часто живот он спасал.

  

  Его не зря верблюды обожали,

  Он след отравы,если есть,собьет.

  Мы чаем сотни раз себя спасали.

  Пусть память про него теперь живет.

  

  Но к полудню наш отдых прервался,

  На заставу собрался - Комбат.

  Старшина с лейтенантом ругался,

  Крыл "по матери" глупых солдат.

  Новичков застращали до дури,

  Что за монстр,куда бы сбежать!

  Видно старшие просто смекнули,

  На кого,- все огрехи списать.

  

  Дембелям прикрывали шаражку,

  Враз Дедов начинали гнобить.

  Те бегом вспоминали за бражку,

  Что залита в тягач "доходить".

  Молодых до брони посылали,

  Чтоб "лекарство" подальше убрать.

  Но со временем не расчитали,

  Смог с поличным комбат нас поймать.

  

  Напор и натиск,как же он смотрелся,

  Не капитан,- а цельный...Генерал.

  От слов его и я не раз "согрелся",

  Когда по службе он "плетей давал!"

  

  Только напрочь убить настроенье,

  Нам суровый комбат не успел.

  Не пришлось приказать построенье,

  Потому что вмешался обстрел.

  Плотно мины на трассу ложились,

  Жутким визгом зовя за собой.

  "Шурави" где-то кровью умылись,

  Получая - смертельный покой.

  

  В этот день я впервые увидел,

  Как умел воевать наш комбат.

  Этих мин он как будто не видел,

  Смелых смерть не берет,говорят.

  От команды:- "Орудия к бою!",

  Кровь бурлила,как будто в огне.

  Он как будто тягался с войною,

  Но потом стало некогда мне.

  

  Мне враг в прицел орудия попался,

  Мой первый бой,где довелось стрелять.

  Я там с войной за страхи расчитался,

  Не дав проклятой чью-то жизнь отнять.

  

  Как же солнце над нами палило,

  Было градусов за двадцать пять.

  В жарком воздухе марево плыло,

  Не давая прицельно стрелять.

  Но ложились все ближе снаряды,

  С неба сыпались сталь и свинец.

  Рвали землю в осколках заряды,

  Где пришел моджахедам - конец.

  

  Только нам,возле гаубиц стоя,

  Было некогда "духов" жалеть.

  Потому что,по-прежнему воя,

  Нас рвала минометная плеть.

  Словно мама,к себе прижимала,

  Чтобы к сердцу дорогу найти.

  Будто нам отдохнуть обещала,

  В этом трудном военном пути.

  

  Но вдруг прервалось резко нападенье,

  Не виден враг,и не в кого стрелять.

  Войны как будто лопнуло терпенье,

  Ну кто же в пекло - любит воевать!

  

   Часть 3.

  

  "Партизанские войны в Афгане,

  С ними каждый столкнулся не раз.

  Днем с мотыгой они,как дехкане,

  Ночью "духами",- ставят фугас.

  Пусть с утра "шурави" подорвется,

  Здесь неверным не рай,чтобы жить.

  Ведь на небе за это зачтется,

  Да за что этих руских любить?"

  

  "Заявились сюда,оккупанты,

  Разорвали на части страну.

  Пусть набатом пробьют им куранты,

  Пусть заплатит Москва за войну.

  Наплевали на веру,устои,

  До сих пор не желая понять,

  Что пора нас оставить в покое,

  Бесполезно - Афган покорять!"

  

  Вот так не раз в глаза мне говорили,

  Те,кто по русски как-то мог сказать.

  Они спокойно об одном просили,

  Эй,"шурави" пора домой съезжать.

  

  "Ведь,когда по советским стреляют,

  Это просто душманский налет.

  Моджахеды войну обожают,

  Днем за риск плата больше идет.

  Да,они ее псы,- но не дети,

  Постреляют и в горы уйдут.

  Там всегда есть пещеры и клети,

  Где "за веру борцов" не найдут.

  

  Потому бесконечно продлится,

  Вам - ненужная эта война.

  Может,проще,советским смирится,

  Это их,за вторженье,- вина.

  Пусть вернутся к себе за границу,

  Прекратят ни за что воевать.

  Не поймать чью-то синию птицу,

  В громе пушек ее не сыскать."

  

  Он словно бесконечно продолжался,

  С афганцами случайный разговор.

  Кто спорил,кто в ответ не соглашался,

  И длился дальше - тот напрасный спор.

  

  Но афганцам в ответ говорилось,

  Что столетья воюет страна.

  Что ни разу еще не смирилась,

  Покорившись кому-то,- война.

  Что политики сами призвали,

  К ним на помощь советский народ.

  Что афганцы не раз совершали,

  Государственный переворот.

  

  Что однажды наступит мгновенье,

  И,собравшись,- уйдут "шурави".

  Но вождям не имеет значенье,

  С кем свой бизнес делить на крови.

  Новый враг очень скоро найдется,

  Так,что мир,- не успеет понять.

  Все по новой в Афгане начнется,

  Ведь война возвратится опять..."

  

  Потом я так устал от этих споров,

  Порой не встретишь правды на войне.

  Но от таких судей и прокуроров,

  В душе совсем хреново стало мне."

  

  Это все рассказал после боя,

  Мне,мальчишке с учебки,комбат.

  Нас в избушке его было двое,

  Да лежал рядом с ним автомат.

  Тот всегда у него под рукою,

  Днем с плеча никогда не снимал.

  Он держал его рядом с собою,

  Даже если уснув,- отдыхал.

  

  Если будет в ночи нападенье,

  Кто предскажет,как схватка пойдет.

  Здесь,в Афгане,решают мгновенья,

  Кто погибнет,кто дальше живет.

  Но за это волшебное право,

  На войне можно много отдать.

  Быть живым,ведь дороже,чем слава,

  По другому - никак не сказать.

  

  Мы с ним тогда немного говорили,

  Когда меня он первый раз позвал.

  Я понял,- нас афганцы не любили,

  Выходит,наш Союз про дружбу врал...

  

  Ранним утром комбат собирался,

  Чтобы в полк побыстрее прибыть.

  Старшина тут-же старшим остался,

  Чтобы взводного с ночи сменить.

  Но как только не стало комбата,

  Сразу начал тягач прогревать.

  Взял две бочки с соляркой куда-то,

  Как затем я узнал,- продавать.

  

  Это в дикость мне долго казалось,

  Как он мог - торговать на войне?

  Сколько крови вокруг проливалось,

  Быть живым,- вот что было в цене!

  Но с войною в друзьях интенданты,

  "Были б деньги,все можно купить.

  Есть на службе всегда варианты,

  Чтоб немного деньжат наварить..."

  

  Война всегда Любимчиков хранила,

  Был - торгашем наш новый старшина.

  За службу много раз она твердила,

  "Кому война - кому и мать родна!"

  

  Но покуда солярка грузилась,

  Он к себе дембелей подзывал.

  Снова бражка у тех появилась,

  Что вчера наш комбат забирал.

  Знал старшинка,как цели добиться,

  Чтоб себя перед взводным "прикрыть".

  Дай на время солдатам "забыться",

  Те сумеют,что хочешь,- "забыть!"

  

  Он еще на дороге не скрылся,

  Собираясь в пыли торговать,

  Как у нас змеевик появился,

  Чтобы бражку скорей перегнать.

  Как ее на войне не хватает,

  Кто служил,тот,конечно, поймет.

  Лишь спирное "тебя отпускает",

  А душа с самогонкой - поет!

  

  Едва дымит прозрачная "водица",

  По каплям,как слеза,течет в стакан.

  Пускай не хватит дембелю напиться,

  Но все же - чуть забудется Афган.

  

   Часть 4.

  

  Мы на сопке приличной стояли,

  Кто повыше,- подольше живет!

  Там дорогу в Кабул охраняли,

  Бесконечных колонн оборот.

  Вдоль нее трубопровод стелился,

  Керосин да солярку качать.

  Только враг постоянно стремился,

  Все снабженье войскам оборвать.

  

  "Трубачи" с этим вечно сражались,

  Был приказ - нитки труб охранять.

  Ну,а тех,кто при них оказались,

  Так,по свойски,- решили назвать.

  Мы с прикрытьем стояли над ними,

  Чтобы сверху по "духам" стрелять.

  Друг для друга мы были родными,

  Коли враг,- больше некого ждать.

  

  На рации все время есть связисты,

  Кто первым духов видит,- сообщит.

  Пока хранят покой - артиллеристы,

  Любой "трубач" спокойно ночью спит.

  

  Разбудили меня до рассвета,

  Я на пост часовым заступал.

  Спать хотелось,наверное,где-то,

  Только я уже "битый",- не спал.

  Мне ночного прибор наблюденья,

  Ночь раскрасил в зеленых тонах.

  Вдруг внизу я заметил движенье,

  Видно "духи"- "забыли про страх."

  

  Если враг на глаза показался,

  Лучше первым немедля стрелять.

  Кто в дузли вторым оказался,

  Вскоре будет "холодным" лежать.

  И не бойся,патронов без счета,

  Отстрелял,- магазин поменяй.

  На войне это ж просто работа,

  Чтобы жить,-только первым стреляй!

  

  Вот пол-рожка к пришельцу прилетело,

  Рой "трассеров" в ночи его встречал.

  Меня на время мысль одна согрела,

  Что я в него,наверное,- попал.

  

  На соседних постах не зевали,

  "Молодых" учит быстро война.

  "Трассера" свои тоже прислали,

  Пусть наступит душману - хана.

  Следом вызов в тангенте раздался,

  Свет ракеты сигнальной взлетел.

  Вниз душманский отряд прорывался,

  Он спуститься в "зеленку" хотел.

  

  "Трубачи" поднимались засадой,

  Им привычно душманов встречать.

  Встали твердой,надежной преградой,

  Да и некуда - им отступать.

  Артиллерию в помощь призвали,

  Чтоб "в зеленку" врагов не пустить.

  Мы снаряд световой отправляли,

  Чтобы злых басмачей подсветить.

  

  Был "мой душман",наверное,разведчик,

  Он путь в "зеленку" мимо нас искал.

  Но,если выжил,стал -"Антисоветчик",

  Пока "советский" - по нему стрелял.

  

  Я старался не думать о смерти,

  Хоть в бою..тоже хочется жить.

  Да,мы тоже боялись,поверьте,

  Я привык без прикрас говорить.

  Но когда начиналась атака,

  Этот страх от тебя отступал.

  Ведь сражение - это не драка,

  Просто трезвый военный оскал.

  

  Все инстинкты проснутся на время,

  Чтобы в схватке остаться живым.

  Воевать,- это тяжкое бремя,

  Но желание выжить - над ним.

  Если "духов" стрелять научился,

  Важно Зверем по жизни не стать.

  Чтоб домой Человек возвратился,

  В миг,когда прекратишь воевать.

  

  Так до утра - звучала канонада,

  Теперь "в зеленке" просеки стоят.

  Для нас для всех одна была награда,

  Что мы разбили "духовский" отряд.

  

  Солнце вновь над горами вставало,

  Все сильней занимался рассвет.

  Вновь жара целый день ожидала,

  Всем несущая множество бед.

  Но под горкой ручей пробивался,

  Камышей поднимались ряды.

  Как для баньки малец пригождался,

  Нет в Афгане - "ничьейной" воды!

  

  По субботам та банька топилась,

  Пусть "по-черному",-но от души.

  В смеси пара с дымком-"заходилась",

  Чтоб сдыхали - проклятые вши!

  Тут-же рядом и форма стиралась,

  Если грязный,- все тело гниет.

  Нам потом после бани казалось,

  Кто помылся,сто лет проживет!

  

  Бойцы летели с криком из парилки,

  Чтоб в заводь ледяную сигануть.

  Ныряли вниз солдатские затылки,

  Всем от жары - пора бы отдохнуть.

  

  Сколько раз ручеек пригождался,

  Чтоб водички в бассейн набрать.

  Потому что любой- "загибался",

  Если днем он не мог "понырять".

  Перед тем,как на пост собираться,

  Каждый шел прямо в форме к нему.

  Ведь от пекла не просто спасаться,

  Вот и шли мы в одежке - "ко дну".

  

  А затем в мокрой форме шагали,

  С автоматом в руках по местам.

  И за двадцать минут высыхали,

  Вознося благодарность ветрам.

  Потому что дождей было мало,

  Что еще всех от жара спасет.

  Нас частенько тогда выручало,

  Если "ветер "афганец" - метет.

  

  Зачем его "афганцем" называли,

  Обычный ветер,только "низовой".

  Мы иногда на нем почти лежали,

  Когда тащил он в небо за собой.

  

   Часть 5.

  

  Что такое служить на заставе,

  Значит вечно в дозоре стоять.

  Это служба в армейской державе,

  Где соседа не можешь не знать.

  Государство размером с площадку,

  Чтоб спуститься сумел вертолет.

  Если всех посчитать по порядку,

  То в Державе получится - взвод.

  

  Два десятка бойцов находилось,

  Если всех с лейтенантом считать.

  Нам за службу тогда приходилось,

  Днем и ночью себя охранять.

  В том растяжки гранат помогали,

  В связках спрятанных минных полей.

  На десерт мы врагам оставляли,

  Фейерверки сигнальных огней.

  

  Свистит и воет в тьме ночной сигналка,

  В огнях вращает страшный мир теней.

  Тревогу бьет заставе зажигалка,

  Рубеж последний - замер перед ней.

  

  К нам ночами "душманы" стремились,

  Чтоб заставу совсем истребить.

  Лезли в горку,но камнем катились,

  Чтобы на завтра опять повторить.

  Мы мешали душманским отрядам,

  Средь "зеленки" внизу отдохнуть.

  Мы их ждали и нашим снарядам,

  Для "гостей выстлан шелковый путь."

  

  Если горстка повстанцев прорвется,

  Чтобы скрыться внутри кишлаков,

  То огонь - "по зеленке" ведется,

  Ведь снаряд,- он не знает замков.

  Кишлаки про ответственность знали,

  Жить захочешь,все сможешь понять.

  Нам "пришельцев своих" возвращали,

  Чтобы дальше спокойно стоять.

  

  Иначе рассыпались в пыль дувалы,

  В заборах смесь соломы и песка.

  Взамен домишек горбились отвалы,

  В душе вставала смертная тоска...

  

  Я уже не хотел с кем-то "драться".

  Про мечты стать героем - забыл.

  Не желал больше в славе купаться,

  Лишь мечтал,чтоб до дома дожил.

  Также видел,как жили афганцы,

  Люди древности средних веков.

  Половина в душе,как повстанцы,

  Не желавшие - "братских" оков.

  

  Лет шестьсот мы у них воровали,

  В наш двадцатый стремясь затянуть.

  Но украв,- им прожить не давали,

  Свой тернистый,но выбранный путь.

  Нас действительно "в гости не ждали",

  Наш "Ильич" им не Бог,не Пророк.

  С каждым днем они нас изгоняли,

  Приближая - "прощания срок"...

  

  Но юность к нам упорно возвращалась,

  Ведь на войне не принято скулить.

  Тогда в залетах снова повторялось,

  Что я сейчас не смог бы повторить.

  

  Как же всем надоели консервы,

  Вечно в банках еду получать.

  С "мертвой" пищей "посыпались нервы",

  Следом стала - цинга донимать.

  И тогда мы однажды решили,

  Витамины "живые" добыть.

  Днем "в зеленке" бараны бродили,

  Нам двоих удалось утащить.

  

  Только самое трудное дело,

  Тех баранов без шума связать.

  Но идет на задание смело,

  Тот,кто знает,как им замолчать.

  В морду кляп,и копыта вязались,

  Да к себе на заставу бегом.

  До отвала мы мяса "нажрались",

  Только что с нами было потом?

  

  Когда пришли старейшины к комбату,

  В тот день нас ротный снова навестил,

  То так досталось каждому солдату,

  Что был,наверно,"белый свет не мил!"

  

  Ну,а я службе дальше учился,

  Прежде всех не пытаясь понять,

  Неужели я здесь очутился,

  Чтобы просто в кого-то стрелять?

  Помогали с наукой ребята,

  Торопясь с кулаком повторить:

  Нету друга верней автомата,

  Если хочешь войну победить.

  

  Что не зря она всех обучает,

  Пусть хоть кто-то ее не поймет!

  Грузом "двести" таких отправляет,

  В свой последний к Отчизне поход.

  Что войну для того и "рождали",

  Вновь солдат обучить воевать.

  Лучше средства еще не создали,

  Научиться страну - защищать.

  

  Но вдруг на миг моя удача скрылась,

  В тот день заставу вновь обстрел накрыл.

  Тогда нога с осколком "породнилась",

  Который мне - гангрену подарил.

  

  Не запомнилось,как это было,

  Помню только все время стрелял.

  Все во мне,словно в стужу,застыло,

  Только выстрел "подарком" взлетал.

  Колпачек на снаряде крутился,

  Порох вон.Самый малый заряд.

  Так шрапнелью я больше добился,

  "Фаршируя" душманский отряд.

  

  Только мы в те минуты не знали,

  Продолжая все время стрелять,

  Что душманы нас "в клещи зажали",

  Чтобы с разных сторон убивать.

  Безоткатки прямою наводкой,

  Да разрывы подствольных гранат,

  Рвали в клочья,казалось,высотку,

  Но удача хранила солдат.

  

  Вот только не со мной она,похоже,

  По рваной форме капля вниз ползет.

  Тут старшина мне полоснул по коже,

  Достав трофей войны,сказал:"Пройдет!"

  

   Глава 6.

  

  Незаметно надвинулось лето,

  Вечно схожее с поздней весной.

  Нам совсем не давая совета,

  Как терпеть изнуряющий зной.

  Также,"духи совсем озверели",

  Лишь немного давая вздремнуть.

  На рассвете звенели метели,

  Из свинца,чтобы нам не уснуть.

  

  А затем,ко всему в завершенье,

  Чтобы нам на войне не скучать,

  Да проверить Отчизне служенье,

  Шлет комиссии....Родина-Мать.

  Те стремились сюда на работу,

  Все увидеть и нас не забыть.

  В чем могли,проявляя заботу,

  Да себе,- орденок получить.

  

  Когда по трассе к нам она собралась,

  Я вдоль дороги часовым стоял.

  Проверка из Генштаба ожидалась,

  А в ней был очень важный Генерал.

  

  Две недели прошло с нападенья,

  Где я кровушку в каплях пролил.

  В голове началось помутненье,

  С каждым днем угасание сил.

  Точки-мошки в глазах появились,

  Превращаясь от времени в рой.

  Как иголки,в глазницы стремились,

  Мне все время - искался покой.

  

  Потому я Большую Проверку,

  Сам не знаю,как не упустил.

  И попал от того в переделку,

  Мне комбат столько слов подарил.

  Про высокое званье солдата,

  Про бессменный к Отечеству долг.

  Но мне было так плохо,ребята,

  Что слова - не возымели толк.

  

  Высокий Гость облазил всю заставу,

  Чуть-чуть с комбатом он поговорил.

  И,- проявляя старшинство по праву,

  Про то,какие нужды есть,спросил...

  

  Дали все,все,что мы пожелали,

  Телевизор с транзистором дан!

  Фотокамеру здесь же вручали,

  Чтоб запомнился лучше Афган!

  Чтобы воинский долг выполнялся,

  Чтоб солдат только честно служил.

  Вслед затем Генерал распрощался,

  Да скорей к "трубачам" поспешил.

  

  Сколько кадров тогда получилось,

  Мы спешили всю пленку отснять.

  А затем что со всеми творилось,

  Стали в снимках себя узнавать!

  Получилось на брата немножко,

  Мы же вечно стояли гурьбой.

  Но отправились письма в дорожку,

  Унося фотоснимки - с собой.

  

  Я сделал снимки,все,что получились,

  Как смог,оставил память у ребят.

  Они со мной на завтра распростились,

  Меня с гангреной - принял Медсанбат...

  

  На броне я с полка добирался,

  Но в броне возвращался назад.

  Пусть войне,как трофей,не достался,

  Но меня все же ждал медсанбат.

  Как назло,не летали вертушки,

  Почему-то в тот день не могли.

  Нас трясло,как белье для просушки,

  В бездорожье афганской земли.

  

  Взяв за плечи,лишая падений,

  Вглубь десанта залез старшина.

  Мы не знали в пути нападений,

  Нас в тот день пощадила война.

  Серпантином к полку недалече,

  Пара-тройка часов промелькнет.

  Как традиция,- встреча-предтеча,

  Медсанбат - днем и ночью возьмет.

  

  Я был как пьяный,все внутри горело,

  Во мне бродил дрожжами токсикоз.

  Но старший медик крепко знает дело,

  Покрыв Вишневской мазью мой некроз.

  

  А на завтра вертушки летали,

  Доставляя бойцов "с боевых".

  Где друзья руки-ноги теряли,

  Там ущелье врезало "под дых".

  Медсанбат только помощь окажет.

  Если срочно кого-то спасать.

  Раны вычистит,кровь перевяжет.

  Чтобы в госпиталь сразу послать.

  

  Этой ночью меня "отпускало",

  Смерть гангрене,залита кровать.

  Я весь в пятнах,в крови одеяло,

  Легкость тела,не хочется спать.

  А когда звон винтов затерялся,

  Торопясь пролететь перевал,

  Медик мною вовсю занимался,

  Без наркоза - мне ногу "вскрывал".

  

  Я думал сдохну,как же было больно,

  Когда он в рану перекись налил.

  Хотелось крикнуть:"Хватит,все,довольно!",

  Но я лишь зубы сквозь платок сцепил....

  

  Две недели,как ветер,промчались,

  Только стала нога заживать.

  Шесть кубов пеницлина вливались,

  Я умел лишь стоять и лежать.

  Ничего не сгибалось,не гнулось,

  Я в те дни "Буратиной" шагал.

  Перевязка.Мне снова вздремнулось,

  День за днем я по капле крепчал.

  

  А затем старшина появился,

  Словно гений мой злой или рок.

  Он меня забирать торопился,

  Наш владыка хе/бе и сапог.

  Старший медик его "посылает",

  "Ваш боец только начал ходить!",

  Но старшинка пощады не знает:

  "Нам людей не хватает служить."

  

  В ложбине гор меня ждала застава,

  Где крик муллы зовет:"Аллах-Акбар!"

  Чужой гробницы не мирская слава,

  Где вечно спит священный Ак-Мазар.

  

   Окончание.

  

  Я попал на другую заставу,

  Там,где жил постоянно комбат.

  И где служба велась по уставу,

  Перешедшая строгостью - в ад.

  Где мы днем и ночами не спали,

  Поднимаясь в обстрелах на бой.

  Но на утро под пеклом шагали,

  Занимаясь в пыли строевой.

  

  Здесь такие же были ребята,

  Тех же лет,как и я,пацаны,

  Что попали в объятья когда-то,

  Непонятной афганской войны.

  Тут и мне уже с ними досталось,

  Наш армейский устав изучать.

  Нам тогда очень часто мечталось,

  И устав и комбата - "послать"!

  

  Лишь после службы понял я комбата,

  Зачем он вечно нас тогда гонял.

  Излишки силы просто бич солдата,

  А он бойцов от тех врагов спасал.

  

  Словно дух,старшина появлялся,

  Тот на прежней заставе служил.

  Он все чаще в полку оставался,

  Где друзей на складах заводил.

  Ведь на них поспокойнее будет,

  Можешь ночью,как хочешь,поспать.

  На складах же все "нужные люди",

  Враз помогут,что нужно,достать.

  

  Старшиною он стал по призванью,

  Деревенский с глубинки пацан.

  Для карьеры пошел по желанью,

  Да за чеки,что были,- в Афган.

  Он совсем никогда не стремился,

  Вместе с нами стрелять на войне.

  От стрельбы,как умел,хоронился,

  Да топил свои страхи - в вине.

  

  Когда же он по сроку "заменялся",

  То на груди звенел медалей ряд.

  Ведь он таким Героем оказался,

  Что не ценил по службе наш комбат!

  

  Но узнает все ротный позднее,

  Про "геройства" в полку старшины.

  Потому что он стал только злее,

  От "объятий" той страшной войны.

  За плечами с пяток операций,

  Где с биноклем и с рацией жил.

  Там для гаубиц и для "Акаций",

  Он на корректировку ходил.

  

  Прям под носом сидел у душманов,

  Чуть не с минных полей наблюдал.

  Метил цели внутри караванов,

  Да команду "Огонь!",- выдавал.

  Тут-же смерчи неслись огневые,

  Где-то рядом вскипала война.

  Мой комбат за набеги такие,

  Много раз получал ордена.

  

  Но мы,мальчишки,в эти дни не знали,

  Куда он пропадал от нас порой.

  Лишь меж собой все чаще замечали,

  Что на висках комбат почти седой...

  

  А солдатики здесь воевали,

  Ради жизни,не ради наград.

  Хоть не скрою,мы тоже мечтали,

  С чем однажды пойти на парад.

  Но в те дни защищая заставу,

  Не пытались геройство добыть.

  Не искали для подвигов славу,

  Лишь мечтали до дома дожить.

  

  Сколько было застав по дороге,

  Про которые вряд-ли кто знал.

  Что могло им достаться в итоге,

  Тем бойцам,кто как все,воевал.

  Их начальство с полков не видало,

  Тут себя бы успеть наградить.

  Орденов лишь погибшим хватало,

  Коли выжил,- об чем говорить!

  

  С войною каждый свой маршрут протопал,

  Взойдя на главный в жизни Пьедестал.

  Кто все награды кровью заработал,

  А кто в складах - "медальки доставал".

  

  И сквозь годы ушли из Афгана,

  Все пришельцы далекой страны.

  Весь Афган,словно страшная рана,

  От объятий той страшной войны.

  Стали пеплом вторженья причины,

  Как и пролитой крови цена.

  Где над смертью рыдали мужчины,

  Те,кого не убила - война.

  

  Как бы снова ей не возродиться,

  Чтоб запомнился всем тот урок.

  Пусть она никому не приснится,

  С новым гулом солдатских сапог.

  Но вращается жизнь по спирали,

  Чтобы к бойне людей призывать.

  Где,как феникс,очнувшись вначале,

  Вдруг война возродится - опять.

  

  И вновь пошлет залетного солдата,

  С войной на встречу чей-то старшина.

  Где под командой - нового комбата,

  В сраженьях будет снова жить война.

  

  Автор Станислав Сандалов,

  122 полк,артдивизион,1984-1986 гг.

 
 
Афганская былина.
"Афган, Аллах-акбар. Айбак и Ак-Мазар".
 
К закату,-старца  в саван спеленали,
Похоронив в пещере под землей.
Вслед небесам навеки наказали,
Могилы этой сохранить покой.
Так появилась Белая гробница,
Где мавзолей назвали - Ак-Мазар.
И,чтоб в горах надгробью отличиться,
Вершину-солнцем выкрасил загар.
 
Потом война все копотью покрыла,
Когда взошли на гору-"шурави".
Она обид пришельцам не простила,
Ведь стал приют-редутом на крови.
Теперь солдаты здесь надолго встали,
Рискуя жизнью - за такой постой.
Но чужаков не звали и не ждали,
Жаль,был могилы осквернен покой.
 
Война себе причин не выбирает,
Чтоб запалить сражения пожар.
Теперь со всей страною полыхает,
Ее святое место -  Ак-Мазар.
 
Так гости взяли просто как вершину,
Над городом Айбаком высоту.
Но,чтобы видеть полную картину,
Кольцом окопов,- провели черту.
Надгробье,-маскировкою прикрыли,
Траншеи стали срочно создавать.
И гаубицы с трех сторон зарыли,
Чтоб сквозь прицелы горы изучать.
 
Из мавзолея,-крепость создавалась,
Взглянул на горы с высоты форпост.
Война  об ту твердыню  спотыкалась,
Когда шагать пыталась в полный рост.
Ей не пробраться мимо той заставы,
Не получалось с гор сползти тайком.
Но удалось собраться для расправы,
Чтоб все разрушить огненным катком.
 
Судьба тисками времени приходит,
Когда войной - наносит свой удар.
Не прячась,- эту долю не отводит,
Форпост борьбы за веру- Ак-Мазар.
 
Стволы орудий щурились тревожно,
Хранить покой - задача нелегка.
Весь день внизу бежала осторожно,
Колонн военных бурная река.
Пыхтели мимо - местные машины,
Для войск солярка мчалась по трубе.
Вдруг с диким воем разрывались мины,
И жизнь вздымалась  в яростной борьбе.
 
Война атакой банд сюда врывалась,
В огне обстрелов плавился гранит. 
Она в невинных жертвах разрывалась,
Людей лишая - к жизни аппетит.
Потом глаза несчастным закрывала,
Чтоб души мчались в небо косяком. 
Лишь эхо смерти вслед всегда кричало,
Но тут всегда гремел орудий гром.
 
Котлом кипящим вновь война клокочет,
И собирает с душ людских навар.
Но до поры про это знать не хочет,
Простой хранитель веры - Ак-Мазар.
 
Вмиг,- батарея мчалась по тревоге,
"Застава,к бою!"-громыхал комбат.
От канонады просыпались боги,
Вслед от разрывов - осыпался ад.
"Какого черта!", - демоны кричали,
"Чего неймется день за днем стрелять?
Мы от безумных грешников устали,
Пора гонцов - на небо отправлять!"
 
И, в звуках пушек,-горы трепетали,
В разрывах пыль вставала до небес.
Пещеры в склонах,словно выгорали,
В них шелестел осколков жуткий лес.
Стволы орудий - залпами басили,
Иль,беглым взяв огнем,-наперебой,
Они бандитов - в клочья изводили,
Отродьем ада,злой - "шайтан-трубой".
 
В аду и в небесах опять не спится,
Не слышно звуков флейты и фанфар.
Войны теперь несется колесница.
С ней,словно гром,грохочет-Ак-Мазар.
 
           Часть 2.
 
Как вдруг война на время прекращалась,
Ведь звал к молитве местный муэдзин.
Над минаретом эхом раздавалось,
"На небе,на земле,-Аллах един!"
Стелился наземь коврик для молитвы,
Поклоны бились строго на восток.
И в это время прекращались битвы,
Забыв смертей кровавый свой итог.
 
Вот моджахеды снова мусульмане,
В молитвах ко Всевышнему идут.
Они опять клянутся на Коране,
Что все каноны каждый день блюдут.
Но лишь в конце привычно прозвучало,
"Аллах Акбар,- идите по домам!",
Душманы вновь вели войну сначала,
Стрельбой ведя беседу по душам.
 
Пять раз за день разнесся над Айбаком,
Святой призыв муллы:"Аллах Акбар!"
Он был гробнице неба добрым знаком,
Что все равно спасется Ак-Мазар.
 
Затем взлетали в небеса снаряды,
С протяжным воем несся мин полет.
Душманы вновь стреляли из засады,
Давая недолет и перелет.
Так смерть заставу чудом обходила,
Не потянув погибельных сетей.
Пускай война по ней,как молот,била,
Но не сдалась вершина перед ней.
 
Как грохотала эхом канонада,
Как эхом зубы лязгали во рту.
Бойцы,как черти,бились до упада,
Но смерть стекала мимо по хребту.
Она уже давно не понимала,
Как можно повернуться к ней спиной!
Другой добычи для себя искала,
Другим вручая жертвенный покой.
 
Ведь если смерть прибрать тебя приходит,
Она в глаза не смотрит: стар,не стар.
Но,если в небо за собой уводит,
То перед ней бессилен - Ак-Мазар.
 
А склоны словно мраком покрывались,
С них оседал лавиной камнепад.
Ведь горы словно сами избавлялись,
От этих злых намеренных засад.
И банды  хором в мир иной спешили ,
За ними следом пряталась война.
Лишь в клубах дыма тучи мрачно плыли,
Где над горами плыла тишина.
 
Теперь солдат - могила..понимала,
Берег от смерти местный мавзолей.
Бойцов за их невежество прощала,
Как неразумных,но родных детей.
На время смерть в сторонку отводила,
Болезни, сколько было сил,-гнала.
Солдатам души,как могла, лечила,
Своей души,-остатками тепла.
 
Всегда от смерти хочется укрыться,
Что ветер - сдул сражения угар.
Всем  тишины так хочется напиться,
Чтоб стал приютом мира - Ак-Мазар.
 
С тех пор заставе только оставалось,
Себя от местных недругов хранить.
Войне тогда напрасно показалось,
Что ту вершину можно покорить.
Здесь люд военный строил укрепленья,
Под ними ставил минные поля.
В горах наметил цели для сраженья,
Ведь встала дыбом местная земля.
 
Вдобавок день за днем вокруг заставы,
В горах вставали банды чередой.
Сюда стремясь к пришельцам для расправы,
Не дали им ни отдых,ни покой.
Отныне крепость сна почти не знала,
Стремясь отбиться от таких "друзей".
В ответ по бандам от души стреляла,
Даря шрапнели россыпи плетей.
 
Святой джихад теперь вокруг витает,
Кипит войны афганской самовар.
Но эту месть не ждет и не желает,
Приют души усопшей - Ак-Мазар.
 
             Часть 3.
 
Под Ак-Мазаром мчится тарантайка,
В Пули-Хумри дела ее ведут.
Грузовичек зовут - Бурубухайка,
Солярку пьющий литрами верблюд.
Трясутся в такт фонарики и ленты,
Чадит дымком торговый луноход.
Но вдруг война сместит свои акценты,
И дом торговли под откос идет.
 
В тот день с утра душманы постарались,
Для "шурави" поставить свой фугас.
Конечно,духам жаль,что просчитались,
Что не "Урал" сгорел и не "Камаз."
Но тут решают братья-мусульмане,
На новых чужаков подрыв свалить.
И вот они клянутся на Коране,
За эту смерть пришельцам отомстить.
 
Мирскую жизнь война совсем не знает,
Ей все одно,-что рынок,что базар.
Людей погибших молча поминает,
Простой хранитель мира Ак-Мазар.
 
А люди,что в подножья склепа жили,
Позор надгробью не могли простить.
За то,что их гробницу осквернили,
Гостей старались напрочь истребить.
Они в гостинцах мины присылали,
Гремел гранат подствольных звездопад.
И там,где горы снова оживали,
В багровой мгле огни войны горят.
 
И никому от грохота не скрыться,
Когда пылаешь местью,- не до сна.
Дотла сжигает души та жар-птица,
Что все зовут священная война.
В ней детства дети сроду не узнают,
Она заменит им отца и мать.
Бачата - просто в небо уплывают,
Когда война приходит их забрать.
 
Людскую жизнь война не покупает,
Такой дешевый для нее товар.
Слезами горя про себя рыдает,
Ее немой защитник,- Ак-Мазар.
 
От мин сигнальных ночь жила тревожно,
Гонцы с ножами ей мешали спать.
Они ползли по склонам - осторожно,
Чтоб часовых с горы  врасплох застать.
Но тут собаки в бой ночной вступали,
К гостям незваным звали за собой.
От трассеров,- бойницы расцветали,
Во тьме кромешной - начинался бой.
 
В зенит неслась сигнальная ракета,
Взрывался в небе световой тюльпан.
И начинался снова до рассвета,
Войны проклятой страшный балаган.
Вступала в битву спящая равнина,
Где в кишлаках оружия не счесть.
И чьих-то жизней рвалась пуповина,
Чтоб до обжорства смерть могла поесть.
 
Войне всегда чего-то не хватает,
Лишь все крушить она имеет дар.
И от того без устали страдает,
Святой сторонник мира - Ак-Мазар...
 
Всего на день округа усмирялась,
И нетерпеньем бешенным жила,
Когда наверх к заставе поднималась,
Колонна, - что припасы ей везла.
Снаряды для орудий приходили,
Патронов цинки, ящики гранат.
Консервов груды тут же с ними были,
Табак для ждущих курево солдат.
 
Но офицеры ждали и солдаты,
Как на чужбине ждет любой народ,
Не для врагов патроны и гранаты,
А письма.Те,что дом родной пришлет.
Про прежний мир,что затерялся дома,
Про семьи,что остались далеко.
Застава вся до камушка знакома,
Но без вестей здесь выжить нелегко.
 
К войне солдаты быстро привыкают,
Хотя она настырный кочегар.
Но раз солдаты письма получают,
Войны потушит угли Ак-Мазар.
 
         Часть 4.
 
Пока в гостях с припасами колонна,
Успеть от близких письма прочитать.
Скорей узнать про новости из дома,
Письмо родным с оказией послать.
Опять писать про службу:"Все в порядке!",
Что здесь жара,про скуку и уют.
Но не сказать про мины,как на грядке,
Что здесь война,что может быть- убьют.
 
Потом комбат и взводный уезжали,
Их полк к себе внезапно призывал.
С соляркой бочки тут-же исчезали,
Их старшина на трассе продавал.
А у солдат опять созрела бражка,
Здесь нервы часто на войне сдают.
Чтоб стресс содрать,как пиво открывашка,
Бойцы в стаканах бражку дружно пьют.
 
В дыму гуляет пьяное веселье,
Над блиндажем клубится перегар.
Каким же горьким было всем похмелье,
Когда комбат вернулся в Ак-Мазар...
 
Порой с неделю,- бушевала буря,
Песок с пустыни,-с ветром прилетал.
Какой чудак,- однажды балагуря,
Его "афганцем" - в шутку обозвал.
Плащом песка  вершина покрывалась,
Стволы орудий прятались в чехлах.
И часовым,- по полной доставалось,
Стоять в дозоре с хрустом на зубах.
 
Бойцам теперь надолго не отмыться ,
От этой рыжей,проклятой пыли.
Она смеясь,как вестница,клубится,
Сказав,что рядом с ней - Пули-Хумри.
Теперь глаза все время,словно щелки,
Но от бойницы взгляда не отнять.
Секли песчинки лица,-как иголки,
Но кто тогда хотел про это знать.
 
Война  бойцам бессмертье обещала,
Как будто дав амброзии нектар.
И жутким воем ветра заглушала,
Молитву,что шептал им Ак-Мазар.
 
Тряслась от ветра Белая Гробница,
Лишь  "шурави" неведом этот страх.
От смерча пыли им уже не скрыться,
Но есть враги страшнее в тех горах.
Душманам вихрь тоже как преграда,
Ведь он до срока в небо унесет.
А им пока к Всевышнему не надо,
Он без добычи их не призовет.
 
Осыпав горы,- буря затихала.
Потом над ними реяли орлы. 
Застава вновь окопы отрывала,
По целям снова расчехлив стволы.
Ведь ей задали - вечную задачу,
Врагам нежданным сверху дать отпор.
Сберечь могилу,ко всему, в придачу,
Чтоб сохранить покой для этих гор.
 
Надежде выжить просто нет предела,
Как без нее сразить войны кошмар.
И с ней на бой  всегда шагаешь смело,
И вслед шептал:"Надейтесь!" - Ак Мазар.
 
Бежало время, день за днем сменяя,
Ушла война и гости в свой черед.
Спала могила,молча ожидая,
Когда лазурь опять к горам прильнет.
Вот день настал,и небо засияло,
Спешат на зов к святыне млад и стар.
Все,как когда-то,в том приюте стало,
Где вновь белел под солнцем - Ак-Мазар.
 
В Афганистане - высятся Мазары,
Людей святых - хранилище гробниц.
Пока в веках горят войны пожары,
Они  хранят - покой его границ.
Над ними встала главная столица,
Ее назвали: Мазари - Шариф.
Сквозь купола она в лазурь стремится,
Красу святую - миру сохранив.
 
В любом краю стоят места святые,
Всех согревает солнца жгучий жар.
Их имена привычные, простые,
Одно из них на веки - Ак-Мазар.
 
С.Сандалов,ДРА,1984-1986гг.122 мсп.


  Гаубица-"лягушка".

Если враг укрылся недалече,
За десяток с гаком километров,
И нежданной не избегнуть встречи,
Пробил час решительных моментов.
Вдруг пора пригнать из-под сарая,
На колесах верную старушку,
Ту,что Дэ-тридцатка называют,
Гаубицу или чудо-пушку.

Старый трактор притащить поможет,
Груз легко подтянет на пригорок.
Три станины ей расчет разложит,
Встает классный вид окрестных горок.
И врагам навстречу огрызнется,
Взяв любую цель легко на мушку,
Та махина,что давно зовется,
Так по свойски,ласково:"лягушка".

И помчатся в небесах снаряды,
Словно змеи,зашуршат навстречу,
И в осколках громыхнут заряды,
По "гостям",что встали недалече.
Свой  "Огонь!",командой изрыгая,
Крики "Выстрел!",зазвучат вдогонку,
Для врагов открыты створки рая,
За родную,отчую сторонку.

А затем,как стихнет канонада,
Потому что враг со страху сдался,
Для расчета станет,как награда,
То,что тракторист в живых остался.
Пусть трясет башкою,оглушенный,
Но подводит трактор до "тридцатки".
Все равно от гибели спасенный,
Хоть отгреб "ушами по сопатке".

Как подтащит трактор на прицепе,
Вновь к сарайке верную старушку,
Наподдавшей "ворогам по репе",
Гаубицу,или чудо-пушку,
Тракторист достанет самогонку,
Сразу с четверть,чтоб не мелочиться.
И с бойцами выпьет за сторонку,
И салют на небе заискрится!

Санкт-Петербург,октябрь 2015 года.




Обновлен 11 апр 2017. Создан 01 окт 2016



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Яндекс.Метрика