Подвиги Советских солдат в Великой Отечественной войне.




 

                                                                      Ссылки на статьи.


                              КОМАНДИР НЕБЕСНЫХ ШТРАФНИКОВ.                                               Сталин наградил его Звездой Героя, а Гитлер – рыцарским крестом.

 

                        Георгиевский кавалер - герой СССР.                      Снайпер Л. Павличенко.                                 Фрау "Черная смерть".    

 

                        Можайский десант.                                                150 псов «порвали» полк фашистов.               Паникаха М.А.  

 

                        Тувинцы: "черная смерть" вермахта.                      И один в поле воин, если он Русский!             Богатырь Красной армии.

 

                        Подвиг экипажа танка Т-28.                                   Первый в истории танковый таран.                 Герой СССР Иван Середа.         

                                                                                                            

                         Один против пятнадцати!                                      Из дневника немецкого офицера.                    Бой на истребление.

 

                         Советские танкисты восстали из мертвых.                               Один советский танк против танковой дивизии Вермахта.

 

                         Разведгруппа разгромила гарнизон.                     Пекарь блокадного Ленинграда.                        Подвиг артиллериста.

 

                         Кавалер шести медалей "За отвагу"                      Бесстрашная пулеметчица.                                Круговая оборона в танке.

 

                         "Генеральская атака."                                           Находчивый разведчик.                                     "Везучий человек."    

                                                                                                                                    

                          Как кавалерия изрубила три румынских полка.          Подвиг медсестры.                                        Воин без рук.

 

                          Штыковой бой.                                                      Юный воин.                                                        "Дикий" лейтенант.

 

                          Партизанский левша.                                             Снайпер морской пехоты.                                   179 побед юного снайпера.

 

                      Летчик без обеих ног и лица.                            Один танк передавил немецкую роту.               Записки ротного.

                                          

                      Русский таран.                                               Снайпера Кравченко.                 Побег из концлагеря на бомбардировщике.

                                                        

                         Подвиг батареи Алихана Гагкаева.    


                КАВАЛЕР ТРЁХ МЕДАЛЕЙ "ЗА ОТВАГУ", СНАЙПЕР МОРСКОЙ ПЕХОТЫ.

 

16 

Галышкина Мария Александровна. Родилась 14 октября 1923 года в деревне Николаевское Пензенской области. В 1935 году семья переехала в город Нальчик. В 1940 году поступила в финансово-экономический техникум в городе Орджоникидзе (сейчас город Владикавказ). К тому времени закончила курсы медсестёр, получила значки "Ворошиловский стрелок", "Готов к санитарной обороне", "Готов к противовоздушной и противохимической обороне". С 23 июля 1941 года в рядах Красной Армии, с августа - санинструктор погранотряда войск НКВД (Западный фронт). В сентябре 1941 года погранотряд был окружён бандой и её послали за подмогой. Она была ранена в ногу, но на лошади ей удалось добраться до своих, и помощь подоспела вовремя. После лечения в конце 1941 года вернулась в свою часть.В мае 1942 года был объявлен набор 200 девушек из республик Закавказья в снайперскую школу (город Грозный). Она подала заявление одной из первых. После окончания школы снайперов, в марте 1943 года направлена в 57-ю Краснознамённую стрелковую бригаду морской пехоты Северо-Кавказского фронта, которая воевала на Кубани. 21 марта получила первое ранение. Далее сражалась на Малой земле, участвовала в Новороссийской операции, боях за Киев. 15 апреля 1943 года красноармеец М. А. Клейменова была представлена командованием к первой награде за уничтожение 7 солдат противника. Приказом по войскам 9-й армии Северо-Кавказского фронта № 79/н от 22 апреля 1943 года награждёна медалью "За отвагу". В августе 1943 года была контужена. 27 октября 1943 года снайпер 1073-го стрелкового полка (316-я Темрюкская стрелковая дивизия) красноармеец М. А. Клейменова представлена командованием ко второй награде за уничтожение 15 солдат противника. Приказом по 316-й стрелковой дивизии № 9/н от 30 октября 1943 года награждёна второй медалью "За отвагу". Свою третья медаль "За отвагу" Мария Клейменова получила за уничтожение к концу 1943 года 28 солдат и офицеров противника (в наградном листе от 17 декабря 1944 года указывается на 18 уничтоженных врагов). В Закарпатье была в очередной раз ранена (повреждена кисть правой руки), после чего переведена в санинструкторы (май 1944 года). На этом её снайперская деятельность закончилась. В декабре 1944 года за более 100 спасённых раненных бойцов командир отделения взвода санитаров-носильщиков санитарной роты 761-го стрелкового полка (317-я стрелковая дивизия, 2-й Украинский фронт) сержант М. А. Клейменова представлена командованием к ордену Отечественной войны 1-й степени. Приказом по 317-й стрелковой дивизии № 60/н от 21 декабря 1944 года награждёна орденом Красной Звезды. В марте 1945 года получила тяжёлое ранение в ногу. Войну закончила в Вене.

 Наиболее запомнившиеся эпизоды по воспоминаниям снайпера: После снайперской школы в марте 1943 года Галышкину М.А. направили в 57 бригаду морской пехоты, которая держала оборону в районе станицы Курчанская на реке Курка. Обстановка была тяжелой, приходилось базироваться в болотах, вокруг рисовые поля, наполненные водой. Боеприпасов не хватало. Школьники в мешках на спине приносили им патроны. Она прибыла на КП со своей напарницей Соколовой, командир посмотрел на них и говорит: «Третьего марта идете в атаку вместе со всеми, надо захватить сарай в поле и выбить оттуда противника». Сарай был достаточно большим сооружением, в нем хранилось зерно. Разведка доложила, что там всего один пулемет и один миномет. Когда они пошли в атаку, оказалось, что у немцев с флангов было более 15 пулеметов, которые кинжальным огнем уничтожили всех атакующих морских пехотинцев, выбралось всего несколько раненых. Ее напарница пропала. По счастливой случайности Мария Александровна осталась живой, лично видела, как гитлеровцы докалывали штыками и добивали из автоматов раненых краснофлотцев, но помочь им не могла. Суровая правда войны. Фашисты ненавидели и боялись нашу морскую пехоту за ее яростную удаль, называли ее «Черная смерть» и в плен не брали, морпехи в свою очередь не брали в плен гитлеровцев. После увиденного у нее было только одно желание – мстить. Она пришла на КП, сказала командиру, как же можно, столько ребят положили, их, снайперов, в атаку направили, а они должны были заранее выбрать удобные позиции и поддерживать огнем атаку и отход тоже. Командир ответил, что это не ее дело, и даже забрал у нее винтовку, настолько она была разгорячена. Потом винтовку ей вернули, и 5 марта, ночью, в сопровождении вызвавшегося ей в напарники старшего лейтенанта, они выдвинулись к этому сараю. Заняли позицию напротив сарая, дистанция 300 м, когда рассвело, из него вышел гитлеровец, начал, приседая, делать зарядку. Когда он встал в очередной раз, она выстрелила. Целилась в голову, куда попала, не увидела, но он с криком упал. На крик выбежали 4 фашиста, которых она хладнокровно по очереди уложила. Хотела перезарядиться, но старший лейтенант не дал, сказал, надо уходить, сейчас минометами накроют. Они покинули позицию, которая после этого была обработана минами. Так она открыла свой счет – 5. Когда захватили тот сарай, там нашли ее напарницу Аню Соколову, ее взяли в плен, зверски пытали, все лицо изуродовали, потом повесили. С 5 на 6 марта Галышкина уничтожила еще двоих. После этого ее перебросили для подкрепления на Малую землю, под Новороссийск, так как там были выбиты практически все снайперы. На передовой ей сказали, что их замучил немецкий снайпер, косит наших, и все ему нипочем. Мария в сопровождении автоматчика-наблюдателя с биноклем заняла позицию и начала наблюдать за противником. Дистанция 200 м. Она предупреждала неоднократно наблюдателя об осторожности в использовании бинокля, чтобы не дал блика. Но, судя по всему, именно из-за этого ее позицию обнаружили. Она увидела в прицел легкое шевеление в кустах на позициях противника, и одновременно прозвучали два выстрела – ее и со стороны противника. Пуля по касательной прошла ей точно по центру выше лба, оставив отметину на всю жизнь. Бойцы в передней траншее сказали, что у немцев после выстрела кто-то взвизгнул. Когда взяли позиции противника, в том месте, куда она стреляла, обнаружили убитого немецкого снайпера. Такое было противостояние снайперов, немец был точен по горизонтали, по вертикали не просчитал немного, и ему не повезло, хотя ошибки были и с той и с другой стороны. При освобождении Киева стреляла ночью, увидела тень на стороне противника в 150-ти метрах – выстрел, зачет. Был еще такой интересный эпизод. Над нашими позициями барражировал немецкий самолет-разведчик. Наш снайпер тщательно в него прицелился и выстрелил, видимо, попав в бензобак бронебойно-зажигательной пулей, – самолет сразу загорелся и рухнул на землю. Реальные дистанции стрельбы: 100–400 м, дальше не стреляла, в Киеве приходилось практически в упор, из дома по дому через улицу. Стреляла в основном в лежке, замаскировавшись. Носимый боезапас: 120 патронов. Трассирующими и бронебойными не стреляла, работала обычными валовыми. Обычная точка прицеливания: как она сказала – «под пупок», чтобы наверняка. Как читать ветер? «А вот так!» – бодро сказала она, выставив вверх указательный палец правой руки. Винтовку чистила по возможности после каждого применения, пристреляна она была в десятку из чистого ствола. К комплексу кронштейн Кочетова и прицел ПУ отношение хорошее, правда, им обещали придвинуть прицелы ближе к глазу, но так и не сделали, война шла, не до этого было. Основная ошибка снайпера, как считает Мария Александровна, – когда нервы сдают, рука дрогнет, отсюда и промах.

 В послевоенные годы М. А. Галышкина награждена орденом Великой Отечественной войны 1-й степени, орденом "За доблесть и мужество в Великой Отечественной войне имени Дмитрия Донского и Сергия Радонежского", орденом "625-летие Куликовской битвы", 25 юбилейными медалями. После войны служила в морской воинской части, с 1952 года 28 лет проработала в Москве на 1-м автомобильном комбинате контролером-диспетчером. На пенсии продолжала вести активную работу по военно-патриотическому воспитанию молодёжи. Являлась членом Совета ветеранов Черноморского флота, старшая группы морской пехоты. Умерла 17 ноября 2010 года.

 

 

 


                 ПАРТИЗАНСКИЙ ЛЕВША ТЕНГИЗ ШАВГУЛИДЗЕ

16 

Наши солдаты во время Второй мировой поражали не только бесстрашием и самоотверженностью, но и удивительной изобретательностью.

Зимой 1944 года шестеро партизан, сидели в засаде на дороге Любань — Уречье. По данным разведки, тут должен был пройти взвод полицаев, но вместо взвода из за поворота вышла целая рота карателей. Казалось, надо спасаться, но партизаны были вооружены чудо-оружием, ПРГШ — партизанскими ружейными гранатометами Шавгулидзе.

Партизаны по команде поднимают к плечам карабины со странно-толстыми стволами и в гуще карателей рвутся гранаты и не просто гранаты, а гранаты Шавгулидзе. Оставшиеся в живых фашисты в панике разбегаются. Вот такая вот партизанская «Катюша».

Лейтенант Тенгиз Шавгулидзе служил в железнодорожных войсках, осенью 1941 года он попал в окружение и раненый попал в плен, оправившись от ран, в июне 1942‑го года бежал из плена в партизанский отряд, оперировавший в Минской области.

Зимой 1942/1943 года в условиях острого недостатка взрывчатых веществ партизанский умелец Шавгулидзе выдвинул оригинальную идею: пускать под откос эшелоны врага при помощи специального приспособления, действующего по принципу одноразовой железнодорожной стрелки. Система эта, состояла из клина и откосной рейки, по размеру железнодорожного рельса. Весило все это порядка 20 килограммов. Крепилось устройство к рельсам болтами и на все про все требовалось несколько минут. Наезжая на клин, переднее колесо паровоза накатывалось на наклонную плоскость. Поднимаясь по ней, колеса паровоза и вагонов по откосной рейке переводились с внутренней на наружную сторону рельса — и эшелон шел под откос.

 

Первый вариант такого приспособления Шавгулидзе испытал лично, он пробрался к железнодорожному пути, меньше чем за минуту установил клина и вскоре немецкий состав с техникой, согласно задумке нырнул под откос. Так прошел дебют клина Шавгулидзе. Его образец экспонируется в Белорусском Государственном музее истории Великой Отечественной войны. Этот самый клин-экспонат, в 1943 году группа партизан 125‑й бригады Полесской области, уходя от карателей закопала в лесу, и пролежал там клин, аж до 1970 года.

 

Клинья Шавгулидзе, широко применялись Белорусскими партизанами и позволили им сэкономить много взрывчатки.

С января 1943 года Тенгиз Евгеньевич Шавгулидзе работал инструктором подрывного дела штаба Минского партизанского соединения, и там он сделал еще одно знаковое изобретение…

Учитывая большую потребность партизан в ручных гранатах, Шавгулидзе весной 1943 года сконструировал гранату, с корпусом из обрезка водопроводной трубы, с элементарным запалом в виде бикфордова шнура и капсюля-детонатора. Гранаты Шавгулидзе были очень популярны у партизан, так как самоделки превосходили разрушительной силой штатные боеприпасы. С помощью этих гранат, партизаны бригады имени П. К.Пономаренко, в начале июня 1943 года, полностью разгромили гарнизоны на станциях Фаличи и Самой, вкупе с несколькими эшелонами с живой силой и техникой противника. Такое вот полевое испытание.

К концу 1943 года только в партизанских отрядах Минской области было изготовленно свыше 7 тысяч гранат Шавгулидзе.

17 

Ну и закономерным изобретением Тенгиза Шавгулидзе стал партизанский ружейный гранатомет. Он был прост по конструкции, его так же можно было изготовлять в лесных условиях. К винтовке или карабину Мосина приделывалась мортирка, изготовлявшаяся из гильзы 45‑миллиметрового снаряда. Выбрасывание гранаты из мортирки происходило от выстрела холостого патрона. Дальность полета составляла порядка 300 метров.

 

Как уже сказано выше, оружие получило название ПРГШ — партизанский ружейный гранатомет Шавгулидзе. К 1 января 1944 года в партизанских отрядах Минской бригады было изготовлено 120 единиц ПРГШ, и свыше трех тысяч гранат к ним. Они массово применялись в боях, наводили на врага панику и были весьма любимы партизанами.

Тенгиз Евгеньевич был награжден орденом Красного Знамени и медалью «Партизану Отечественной войны».

После окончания войны Т. Е.Шавгулидзе вернулся в Москву, трудился инженером-конструктором во Всесоюзном научно-исследовательском институте железнодорожного транспорта, долгое время был начальником КБ приборов Московского метрополитена. Стал заслуженным изобретателем РСФСР, на его счету — 85 изобретений.

Вот такой незаметный Герой, ковавший общую победу. 

 

 


«Дикий» лейтенант Бауржан Момыш-улы - кумир Фиделя Кастро и Че Гевары.


15 

В 1963 году кубинский лидер Фидель Кастро давал интервью одной испаноязычной газете, во время которого его спросили, кого из героев Второй мировой войны он считает своим кумиром. Образованный и начитанный Фидель назвал своим кумиром советского офицера из Казахстана Бауржана Момыш-улы. О подвиге этого военнослужащего глава Кубы прочитал в повести Александра Бека «Волоколамское шоссе», где описывались героические действия 8-й гвардейской Панфиловской дивизии. Бауржан был главным героем книги, однако сейчас о нем уже мало кто помнит. Далее предлагаем узнать, чем же прославился человек, которого Фидель считает своим кумиром. Статный и красивый молодой офицер пошёл служить в РККА ещё за несколько лет до Великой Отечественной. За это время он успел отучиться на офицера-артиллериста, принял участие в боях на Дальнем Востоке с японской армией, участвовал в походе в Бессарабию. После отправился служить в Алма-Ату, где его и застала война. Осенью 1941 года он попросился на фронт добровольцем, как раз в это время в городе формировалась 316-стрелковая дивизия. Уже на этапе создания предполагалось, что это подразделение будет одним из самых боеспособных – в него направляли взрослых мужчин, имевших представление о войне, все они были добровольцами. В части Момыш-улы назначили командиром батальона. Первое же назначение дивизии грозило стать последним – воинскую часть отправили на защиту подступов к Москве. Командование понимало, что наступающие части вермахта просто сметут 316-ю, но необходимо было удерживать столицу до подхода дальневосточных армий. Иван Васильевич Панфилов, которому и довелось командовать 316-й дивизией, разработал тактику ведения спиральных боевых действий. Генерал Панфилов разработал теорию, лучше всех в жизнь которую и воплотил комбат Момыш-улы. Вступив в бой в середине октября 1941 года командиром батальона, в ноябре он уже возглавил полк, хотя так и оставался «старлеем». О значимости его заслуг можно судить по тому, что оборонительная теория Панфилова была названа «спиралью Момышулы». Генерал-полковник Эрих Гёпнер командовал 4-й танковой группой, и именно ему довелось столкнуться с тактикой молодого казаха. Во время наступления он напишет в своих донесениях Гитлеру: «Дикая дивизия, воюющая в нарушение всех уставов и правил ведения боя, солдаты которой не сдаются в плен, чрезвычайно фанатичны и не боятся смерти». Единственной дикостью интернациональной добровольческой дивизии было лишь то, что они не были знакомы с германскими планами. Вместо того, чтобы героически гибнуть под гусеницами германских танковых армад, полк Момыш-улы выбрал жизнь и победу. О тактике «дикого» казаха можно судить по нескольким эпизодам. В первый же свой день на фронте лейтенант предложил командиру полка создать отряд из ста добровольцев и совершить с ними ночную вылазку. С собой он взял только самых опытных и ночью подобрался к одной из деревень, занятых врагом. Меньше чем за час боя было уничтожено три сотни врагов. Под Демьянском полку старшего лейтенанта довелось встретиться с дивизией СС «Мёртвая голова». Здесь ему вновь предстояло сразиться с численно превосходящим врагом. Целью он выбрал шесть посёлков, занятых врагом. Двадцать отрядов, на которые разделился полк, под покровом ночи попеременно атаковали сразу все цели. Как только враг организовывал обороны, отряд отступал, а через несколько минут уже другое отделение атаковало деревню с другой стороны. И такой ад творился на всех шести направлениях несколько часов. Прославленная дивизия с громким названием держалась как могла, но была уверена, что сдерживает главное наступление советской армии. Они и не предполагали, что ведут бой с одним потрепанным полком. За ночь потери бойцов Момыш-улы составили 157 бойцов, дивизия СС недосчиталась 1200 солдат. Как мы видим, старлей придерживался тактики Александра Суворова – всегда удерживать инициативу в наступлении. Однако приходилось учитывать и современные реалии. Панфиловцы не могли дать одно генеральное сражение. После того. Как они разбивали одну немецкую часть. На них накидывалось несколько других. Момыш-улы неоднократно оказывался в окружении, но каждый раз прорывался, сохраняя при этом свой батальон, полк и дивизию в полной боевой готовности. Начал свой легендарный путь 30-летний лейтенант в октябре 1941 комбатом, спустя месяц уже командовал полком, в феврале возглавил свою родную дивизию, при этом так и оставался старшим лейтенантом. Лишь спустя несколько месяцев ему одно за одним присвоили внеочередные звания вплоть до полковника. Тогда же его выдвинули к званию Героя СССР, но последовал отказ. На задержки с наградами влиял его своеобразный характер. Сослуживцы характеризовали его весёлым, жизнерадостным человеком, который всегда говорил правду. Это и стало причиной многих трений с начальством. Это стало причиной довольно комичной ситуации, в будущем. По рассказам падчерицы Момыш-улы, её приёмный отец редко пользовался своими связями и влиянием, но очень любил читать про себя в газетах. Он узнал, как высоко оценили его подвиги Фидель Кастро и Че Гевара и незамедлительно отправил им приглашение в гости. Кубинские гости, во время визита в СССР сразу заявили, что хотели бы встретиться с легендарным «диким» казахом. Вот что дальше было: В гости к командиру приехала целая делегация, оказалось что Кастро практически не расставался с книгами Момыш-улы, но обсудить все темы за один короткий визит было невозможно, поэтому героя войны пригласили с ответным визитом на Кубу. В 1963 году это приглашение удалось осуществить.

Встречу Момыш-улы можно было сравнить разве что с празднованиями в честь Юрия Гагарина. Кубинцы рассчитывали, что их кумир в течение месяца будет проводить лекции по ведению войны, но Момыш-улы отказался, сказав что управиться в 10 дней, но задерживаться не может – его ждут курсанты. Герой вёл в военном училище курсы «выход из окружения без потерь» и «ведение ночных боёв в наступлении». Скончался Бауыржан Момыш-улы в 1982 году в возрасте 71 года. Звание Героя ему присвоили в 1990 году.

 

 

           КОГДА НЕМЦЫ ПОНЯЛИ, ЧТО ОГРОМНЫЕ ПОТЕРИ ОНИ НЕСЛИ ОТ РЕБЁНКА,

                               ОНИ ПРИШЛИ В ЯРОСТЬ И СОЖГЛИ ЕГО ЗАЖИВО.

16 

Ему не было и пятнадцати... 
Витя Новицкий был одним из тех мечтавших о подвигах бесстрашных и романтичных ребят, воспитанных на героических рассказах участников Гражданской войны. В декабре 1941 года Виктор убежал из дома на фронт, под Керчь, где стал не просто сыном полка, но и принимал активное участие в боевых действиях: научился прекрасно стрелять из всех видов советского и трофейного оружия, метать гранаты, рыть окопы, обрабатывать раны, а также получил неоценимый боевой опыт. В блиндажах Виктор не отсиживался. Уже через полгода в одном из боев бесстрашному пионеру осколком оторвало большой палец на правой ноге, и он был отправлен домой. Впрочем, фронт катился за пионером по пятам. В родном Новороссийске боевой опыт Виктора оказался очень востребован. Семья Новицких жила в старинной башне на Октябрьской площади со стенами полутораметровой толщины, имевшей исключительно важное стратегическое значение для обороны центра города, поскольку с нее отлично простреливались все окрестные улицы. Башня была превращена в пулеметную точку и склад боеприпасов. Седьмого сентября немцы подошли к этому рубежу обороны, и Виктору довелось принять свой последний бой…
 Башню обороняли шесть моряков и двое пехотинцев, и Витя был девятым по счету ее защитником. Очевидцы видели, как наши бойцы отбивали яростные атаки немцев, башню обстреливала артиллерия. Сколько времени длился бой, Витя уже не помнил. Он стрелял и стрелял, и боялся лишь одного – что могут кончиться патроны. Горело небо, и пылал Новороссийск, и плыли над Цемесской бухтой чёрные шлейфы дыма. Стены старинной башни на Октябрьской площади были полуметровой толщины и, сложенные из камня-известняка, могли бы выдержать какой угодно обстрел. На подоконнике стояли пулемёты. А у двери – ящики с патронами и ручными гранатами.
 В доме напротив, через улицу Рубина, в подвале – мать с братишкой и сестрёнкой. Витя даже не мог предупредить их, что он тут. Как он просил моряка, чтобы тот разрешил помогать ему здесь! Таскал ящики с боеприпасами, носил воду. А моряк всё прогонял его. Но ведь эта башня – Витькин дом! Он жил здесь, на втором этаже. Не успел моряк отослать Витю к матери. В глубине переулка Декабристов показались гитлеровцы и начали обстрел башни. И мальчишка остался. Бегал по этажам, подносил патроны да, взяв гранаты, выскакивал из двери первого этажа и бросал их в наседавших врагов. Как хотел он уложить их побольше! Как ненавидел он этих гадов в квадратных касках, их наглую походку, когда они шли с автоматами наперевес, засучив рукава, как палачи. Витя поразился наступившей вдруг тишине. Чуть приподнял голову над щитком «максима», поставленного на подоконник. Фашистов со стороны улица Рубина не было видно. Подошёл к другому окну – и на Декабристов ни одного. Осторожно посмотрел и в третье – пустынна была Октябрьская площадь. Говорят, ещё совсем недавно она считалась главной площадью Новороссийска - здесь проходили демонстрации, митинги… Стлался дым над обугленными огнём траншеями. Их защитники – моряки с потопленного фашистами миноносца «Бдительный» - погибли. 
Через день 15 Витьке стукнет. А ничего и сделать не успел.
 Лязгнула пуля. Витя отпрянул в сторону от подоконника, и, подскочив к пулемёту, нажал на гашетку. Рассыпалась по подворотням цепь гитлеровцев. Двое остались лежать поперёк переулка Декабристов.
 - Ага, боитесь? А ну-ка сунься, кому охота!.. 
Зло огрызнулись миномёты. Витя нагнул голову, бросился к ручному пулемёту и длинной очередью пропорол улицу Рубина. Рота гитлеровцев откатилась. А мальчишка уже пулей слетел вниз, открыл дверь и с размаху бросил связку гранат. Распахнул ворот солдатской гимнастёрки: пусть гады видят тельняшку – моряки не сдаются! Только бы патроны не кончились… Не знал он, что в эту минуты двое фашистов уже поднимались по ступенькам лестницы. Пробили наскоро замурованное кирпичами окно первого этажа и проникли в башню. Скрипели старые ступеньки под их сапогами. Но Витя не слышал. Опять он был у пулемёта и стрелял, стрелял… Страшный удар обрушился на голову мальчика. Он повернулся, посмотрел непонимающими глазами и, упав на пол, потерял сознание. Придя в ярость от того, что такие потери «доблестным» солдатам Вермахта были причинены ребенком, немцы облили Виктора спиртом, подожгли и выбросили из окна верхнего этажа башни.
 Два часа не могли пройти враги к центру Новороссийска по улице Рубина. Два часа сдерживал их Витя. Он лежал лицом вниз у самого края траншеи, на чёрной взрытой земле. Только волосы не тронул огонь. Русые, выгоревшие на солнце, смешным ёжиком топорщились они на затылке...

 

На том месте сейчас стоит аккуратный маленький обелиск: «Юному защитнику Новороссийска, пионеру-герою Вите Новицкому, 1927—1942».

 

 

 

                                                                          

                                                     Штыковой бой.


15

25 июня 1941 года выходящие из окружения красноармейцы перекололи штыками личный состав двух немецких батарей.

В первые дни войны войска 4-й армии Западного фронта, на которую пришёлся главный удар немецких соединений группы армий Центр, беспорядочно отступали. Лишь 75-я дивизия генерала Недвигина, входившая в состав 28-го корпуса этой армии, наносила чувствительные удары по вражеским коммуникациям. После одного из таких ударов отрезанным от основных сил дивизии оказался один из батальонов 28-го стрелкового полка. Боеприпасы были на исходе. Поняв, что помощи ждать неоткуда, красноармейцы решили прорываться в южном направлении.

Однако все пути отхода были перехвачены немцами, а на господствующей высоте стояли две немецких артиллерийских батареи, державшие под прицелом всю округу. Сосредоточившись в лесу в урочище Вишенки, что между Малоритой и Мельниками, бойцы решили дождаться темноты и, скрытно подобравшись к холму, переколоть немецких артиллеристов штыками. Пожилой проводник из числа местных жителей успешно провел бойцов через болото к занятой немцами высоте. Разведчики бесшумно сняли часовых, и батальон неожиданно для немцев ударил по батарее с тылу. В считанные секунды на высоте не осталось в живых ни одного немца, но некоторые из них успели открыть стрельбу. Командование находившегося неподалёку 465-го немецкого пехотного полка, услышав стрельбу, попыталось связаться с артиллеристами по рации, но не получив ответа, посадило солдат на грузовики и отправило их на подмогу артиллеристам. Прибывшая подмога застала лишь трупы канониров и пушки со снятыми замками.

 

Тогда немцы бросились в погоню. Наши к тому времени успели углубиться в лес. Собрав все патроны и передав их нескольким лучшим стрелкам, бойцы стали отходить, оставив снайперов в качестве заслона. Едва немцы углубились в лес, как среди них начались потери. 75 человек было убито, ещё 20 пропало без вести.

Так и не догнав наших пехотинцев, немцы вернулись в деревню Мельники, откуда происходил проводник красноармейцев и расстреляли 25 жителей.

 


                                    ВАСИЛИЙ ПЕТРОВ: ВОИН, ЛИШИВШИЙСЯ РУК.

 

15 

Он прошел всю Великую Отечественную, ошеломляя храбростью и сослуживцев, и врагов. Он не сдался, даже оставшись без рук… Мы решили рассказать о «человеке легендарного мужества», дважды Герое Советского Союза Василии Петрове.

Василия Петрова жизнь испытывала на прочность, казалось, с самого детства. Он родился в 1922 году, когда страна пыталась встать на ноги после гражданской войны. Его мать умерла в 1925, а спустя несколько лет за участие в гражданской войне на стороне белогвардейцев репрессировали отца.

В 1933 году от голода умер брат Василия, а сам он чудом остался жив. Несмотря на пережитые трудности, Петров окончил школу и поступил в артиллерийское училище. Получив военную специальность, молодой лейтенант приехал на место службы — в часть неподалеку от Владимира-Волынского.

Шел июнь 1941 года, и через две недели началась война… В кровавых мясорубках под Ковелем и Луцком, Старым Осколом и Воронежем, в Харькове и в Лозовой мужество и решимость двадцатилетнего офицера-артиллериста закалялись, как сталь. Он был требователен, но от своих бойцов ждал не больше, чем делал сам.

К 1943 году капитан Василий Петров был заместителем командира 1850-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка 40-й армии Воронежского фронта. Сослуживцы уважали молодого командира за храбрость и стойкость, проявленные в боях, ему всецело доверяли, потому что знали — с Петровым не пропадешь.

В сентябре в районе села Чеберяки капитан быстро организовал переправу трех батарей через реку Сула. Без потерь, несмотря на мощную бомбежку немецкой авиации и шквальный огонь. Закрепившись на правом берегу, бойцы Петрова отразили несколько вражеских контратак, оставив на месте боя кладбище подбитых танков и исковерканных орудий.

 

Шли тяжелые бои под Киевом. 23 сентября 1943 года отряд под руководством Василия Петрова форсировал Днепр в районе деревни Щученка. Высокую цену заплатили за эту переправу. Ночью с левого берега реки выдвинулись два парома с артиллеристами и пушками. Не успели бойцы добраться до середины Днепра, как небо осветили вражеские ракеты — паромы стали видны как на ладони.

Нацисты открыли мощный прицельный огонь по десанту. Скрыться было некуда, дать отпор — невозможно. До правого берега добрались пятеро бойцов передового отряда. В темноте, под громом вражеских орудий они развернули батарею. Огонь не смолкал, гитлеровцы предприняли контратаку… Все кругом полыхало, но артиллеристы стояли намертво. С левого берега прибыло подкрепление. А немцы все бросали на позицию бойцов танки и пехоту.

Этот страшный бой длился несколько дней. Для Василия Петрова он закончился 1 октября. В этот день тяжелораненого офицера без сознания доставили в медсанбат, где ему ампутировали обе руки… Он пробыл в госпитале почти год. За героическую переправу капитану Петрову присвоили звание Героя Советского Союза.

Но даже эта новость не спасла артиллериста от депрессии. В те тяжелые дни единственным утешением были письма сослуживцев. Петров был счастлив, что бойцы не считают его калекой, не считают, что он отвоевался. И год спустя он вернулся на передовую.

"Да, я потерял руки. — через много лет вспоминал Петров. — Но ведь главное — способность управлять боем и чувство собственного достоинства — я сохранил".

Он продолжил крушить врага, а в 1945 за удержание плацдарма на правом берегу Одера получил вторую медаль Золотая Звезда.

После войны дважды Герой Советского Союза Василий Петров прожил долгую и полноценную жизнь.

 

 


                                                                                Подвиг медсестры.

16 

Эта 20-летняя красивая девушка - студентка престижного московского вуза ГИТИС, актерский факультет. Коренная москвичка, родилась и выросла на Малой Никитской улице, мама и родная тетя замечательные актрисы известных московских театров.
Вот только фотография вовсе не проба к кинофильму.

 

 

В августе 1942 вслед за мужем Наташа Качуевская отправляется на фронт медсестрой. Если и было в то время самое страшное место на земле – то это был точно Сталинградский фронт, куда она и попала…

20 ноября 42 года. Контрнаступление наших войск. Линяя фронта прорвана – батальон уходит в прорыв, в блиндаже с ранеными неспособными самостоятельно передвигаться остается Наташа. 20 человек, которых она совсем недавно сама вынесла из огня, остались дожидаться транспорта для эвакуации.

Но вместо помощи в тылу появляется группа немецких солдат под командованием офицера. Они идут прямо на блиндаж. Наташа мгновенно принимает решение - подсумок с гранатами, автомат на плечо и бегом по траншее. Неожиданный автоматный огонь останавливает гитлеровцев, но ненадолго. Слишком неравны силы. Раненые вслушиваются к звукам скоротечного боя.
Вот и замолчал автомат Наташи...

Убита или кончились патроны?

Глухой взрыв гранаты. И почти сразу же дружное «Ура!» вдалеке. Через пять минут в дверях рослая фигура нашего солдата: - Живы, курилки?

На плащпалатке пропитанной кровью вносят Наташу. Она чудом еще жива и даже в сознании. Когда патроны закончились, Наташа выдернула чеку из гранаты и крепко сжала ее. После того как немцы подошли почти вплотную и потребовали поднять руки, она просто разжала ладонь и граната выкатилась прямо им под ноги. О чем она думала в те три долгие секунды до взрыва?

О муже, от которого не было весточки уже полгода, или о маме, что останется совсем одна?

Последняя запись из ее записной книжки: "Я вот что думаю. Каждый человек для чего-то на свет родился. Один, чтобы всю жизнь полезное дело творить, другой, чтобы только один раз встать во весь рост и крикнуть: «Вперед!» Это ничего, что он мало прожил. Важно, что он сделал. Важно, что в общую книгу людскую ляжет пусть даже одна его безымянная запятая. Надеюсь, я смогу поставить свою запятую…"

Наташа умерла, так и не доехав до медсанбата.

Ее муж лейтенант Павел Качуевский, командир партизанского отряда, как потом выяснится, погиб еще раньше своей любимой – в июле 1942 года.

Если есть тот свет, надеюсь, что они там встретились – 23-летний лейтенант и его красавица-жена.

 

 

 


                                                                   "Везучий человек". Войсковая разведка.

18 

Когда началась война, Вите Ефимову только исполнилось пятнадцать лет. А уже в шестнадцать он добровольцем пошел на фронт. С войны Виктор Михайлович вернулся в звании гвардии старшины, на груди сверкали орден Славы, два ордена Отечественной войны, две медали "За отвагу" и знак "Отличный разведчик".

- Виктор Михайлович, вы помните свой первый бой?

- Как его забудешь, когда в первом же бою меня ранило...После трехмесячной подготовки нас отправили под Смоленск. Там шли тяжелые бои. И вот после небольшой артподготовки мы пошли в атаку.

Все кричат "Ура! За Родину!", и я тоже. Подбегаем к немецким позициям. Вижу, немец из окопа высовывается и бросает в мою сторону гранату. А они у них на длинных деревянных палках очень далеко летят.

Мне бы упасть, укрыться, да куда там - несусь дальше. Граната падает передо мной и взрывается. Хорошо, что я был в каске и она от быстрого бега сползла почти на глаза. Чувствую сильнейший удар в лоб. Только и успел сказать: "Ой, маменька!.." - и сел на землю. Думаю, все, кончилась моя жизнь - голову оторвало! Потрогал - нет, голова на месте, лицо, правда, все в крови. И глаза стали очень быстро заплывать.

 

Я как сидел, так и продолжаю сидеть. Ору от боли во всю глотку. Наши мимо меня несутся дальше в атаку, пули, осколки свистят. Вдруг чувствую, меня кто-то к земле прижимает и кричит, чтобы я лежал.

Так и пролежал до темноты перед немецкими траншеями, пока меня санитары оттуда не вытащили. Я уже к тому времени вообще не видел - глаза полностью заплыли.

Попал в госпиталь. Как объяснил врач крупный осколок гранаты ударил мне в каску и просто разломил ее. И краями каски мне голову располосовало. Но ничего, подлечился. Дней через пять начал видеть. А на восемнадцатый меня уже выписали и направили на фронт свою часть.

- За что вы получили свою первую боевую награду?

- Дело было в мае 44-го, на границе между Смоленской и Витебской областями. Три дня мы сражались за высоту 222,9 - то мы ее возьмем, то немцы.

И случилось так, что наша рота потеряла связь - перебили линию. А нам очень нужна была поддержка артиллерии. Посылает ротный телефониста. Какое-то время проходит - ни связи, ни бойца. Посылает второго - он тоже не возвращается.

Спрашивает, кто может обрыв найти и линию восстановить? А я около года проработал электромонтером, знал, как и что соединить. Вызвался это сделать. Взял телефонную "нитку" в руку и рванул что есть духу.

Бегу и вижу впереди маленький овражек, заросший кустарником. Подбежал к нему, и тут мне как будто сердце подсказало: не иди дальше! И решил я этот овражек обогнуть и найти провод на его другой стороне.

Так и сделал. Обежал кругом, смотрю, вот он, провод лежит. Я его взял и потянул на себя. Тянется. Значит, обрыв в кустах. Потихоньку подползаю к кустам этим, и только голову поднял, вижу, метрах в десяти от меня сидят два здоровенных немца с автоматами. А рядом с ними лежит наш телефонист с перерезанным горлом. Я испугапся, конечно.

 

Присмотрелся, чуть в стороне лежит наш второй солдат. Тоже зарезанный. А немцы о чем-то тихонько переговариваются, руками показывают. Меня не видят.

Думаю, что делать? У меня винтовка-трехлинейка. Одного я точно убью. А второй меня из автомата изрешетит. И тут вспомнил, что у меня граната есть в подсумке. Достаю лимонку и не бросаю, а аккуратно подкатываю ее им прямо под ноги. Они ее увидели, вскочили, и в этот момент граната взрывается. Немцы падают замертво.

Я хватаю провод, нахожу обрыв, скручиваю два конца, забираю автоматы и что есть духу мчусь в свои окопы. И вдруг слышу - наша артиллерия заработала. Слава богу, значит, обрыв был один, и я его устранил.

Прибежал, доложил ротному о погибших наших и убитых немцах. Отдал автоматы. Командир меня представил к медали "За отвагу". Это была моя первая и последняя "пехотная" награда. Остальные я получил в разведке.

- Вас за сообразительность сразу в разведку взяли?

- Не сразу. После этого случая мне командир сказал - будешь телефонистом! Надо - значит надо. Но прослужил я на этой должности недолго, наверное, неделю.

Как-то ротный посылает меня с разведчиками, чтобы я протянул "нитку" на нейтралку. Я взял катушку, оружие - карабин у меня тогда уже был. Дошли мы почти до немецкой траншеи, и тут немцы нас обнаружили. И давай палить! Головы не поднять!

Несколько разведчиков сразу погибли. Я забрал у одного из них автомат и начал отстреливаться, прикрывать отход своих ребят. Стрелял, стрелял, гляжу - один на нейтральной полосе остался. Пора, думаю, отходить.

Вернулся в свое расположение, а меня там командир взвода полковой разведки поджидает. Говорит, я договорился с командиром роты - ты будешь теперь разведчиком...

 

- Виктор Михайлович, работа разведчика на войне в первую очередь ассоциируется с взятием языка. Вы помните, как брали первого?

 

- Стояли мы тогда в Литве, юго-западнее Шауляя. У немцев там был сильно укрепленный район, и прежде чем начать наступление, требовалась хорошая разведка. А у нас никак не получалось. Ночей семь-восемь подряд ходили и мы, и дивизионная, и армейская разведка, и никак не могли взять языка. Я со своим ростом всегда был в группе прикрытия, а в группу захвата входили здоровенные мужики.

- То есть у вас была самая опасная работа?

- Да она у всех разведчиков опасная - одни непосредственно берут языков, другие их прикрывают и в случае чего вызывают огонь на себя, отвлекают противника...

 

 

В тот раз нас было восемь человек. Четверо - группа захвата, и мы - по два человека слева и справа. Наши провели массированный артобстрел, немцы попрятались в укрытия. Мы в это время подползли к ним вплотную, ворвались в окопы и схватили двоих.

Фрицы опомнились и начали по нам палить. Мы - отстреливаться. И тут у одного из нашей группы захвата не выдерживают нервы, и он пускает осветительную ракету, чтобы артиллерия прикрывала нас своим огнем. Но это он сделал очень рано, не дав нам всем отойти.

И получилось, что артиллерия отрезала меня и от группы, и от своих позиций. А от ракеты этой светло как днем. Хорошо видно, как летят наши мины, снаряды...

 

Куда, думаю, деваться? Неохота от своих погибать... Осмотрелся и заметил метрах в пятидесяти за немецкими траншеями глубокую воронку. Ныряю в нее. У меня автомат был, дисков штуки четыре - я помногу всегда с собой брал.

Высовываю голову из воронки, смотрю, а передо мной несколько немецких огневых точек. Посчитал - шесть. По два человека в каждой. И все бьют по нашим отходящим ребятам.

Достаю автомат и короткими очередями начинаю бить по этим точкам. Дал по одной - смотрю, оба немца сползли на дно окопа. Я по следующей. Та же картина... В общем, уничтожил я все шесть их огневых точек - двенадцать человек.

 

Тут и артналет закончился. А я так и сижу в воронке за немецкими траншеями и никак не могу понять, где проход в минных полях, который мы делали, чтобы попасть на немецкую сторону. Все же в темноте происходило...

Решил: побегу прямо по полю, может, пронесет. Все-таки и артиллерия наша хорошо поработала, многие мины повзрывались. И вдруг опять артобстрел с нашей стороны начался. Бьют прямо по траншеям, как будто специально меня прикрывают.

 

Вскакиваю и что есть духу бегу. Перебежал немецкое минное поле, наше и прыгаю в траншею пехотную. Кругом наши бойцы. Еле отдышался, говорю, что я из разведки.

Чувствую, они очень подозрительно ко мне относятся. "Да свой я, - говорю, - свой!" Приходят офицер и солдат с автоматом. Офицер спрашивает: "Это вы сейчас перебегали?" Я, говорю, я. "Пойдемте с нами". Прошли метров двести, а там "козлик" стоит в кустах. Садимся в него, едем.

Подъезжаем к землянке. Останавливаемся. Офицер у меня молча автомат забирает. Перед входом два вооруженных солдата. Захожу. Свет только от пламени светильника-гильзы. За столом сидит очень мощный мужик, одетый в меховую безрукавку.

 

Первое, что он сказал, когда я зашел: "Какой ты маленький..." А потом встал, подошел ко мне, обнял, расцеловал и крикнул своему адъютанту: "Коньяку сюда!" Я, говорю, не пью. Я на самом деле не пил и не курил. Тогда он спрашивает: "Ты знаешь, кто тебя спас?"

Ничего я не успел ответить, как он продолжил: "Я командующий пятым гвардейским корпусом. Это я организовывал вашу разведку и наблюдал с НП за вашими действиями. И тебя огнем прикрывал, после того как ты пулеметчиков уничтожил. И видел, как ты несся по минным полям... Везучий ты человек!"

Потом повернулся к адъютанту и приказал: "Записывай его фамилию!" А сам достал орден Отечественной войны 1-й степени и вручил мне.

Я вернулся в расположение своего взвода и узнал, что из нашей группы половина ребят погибла. И языка одного убили. А через несколько дней нам принесли фронтовую газету, где прочитал про себя статью. Она так и называлась - "Везучий человек".

 

- Сколько всего на вашем счету языков?

- Восемнадцать. Но мы же не только за языками ходили. Нам поручали выяснять места расположения огневых точек противника, и мы углублялись на несколько километров на вражескую территорию. Делали проходы в немецких минных полях. Да много чем занимались...

- Виктор Михайлович, где вы встретили победу?

- Что удивительно, начал я войну с госпиталя и закончил ее в госпитале. 13 апреля 45-го года мы наступали на аэродром в пригороде Кенигсберга. Разведка, как всегда, шла впереди.

Я видел, что в окопе засели немцы. Бросил в него гранату. Она взорвалась. Ну, думаю, все, чисто. А стал окоп перепрыгивать - и откуда он взялся, этот немец? Здоровый такой! - снизу он меня штыком и ткнул.

Лезвие вошло над коленом, а вышло у живота. Я пробежал еще метров пятьдесят, а потом в глазах потемнело, и я упал без сознания. Очнулся в госпитале. Там и встретил победу.

 

                                                                                    Беседовал Николай Казаков. Сборник воспоминаний ветеранов. - М.: Граница, 2007.

 

                         Как в Сталинграде кавалерия изрубила три румынских полка.

 

15 

В ноябре 1942 года в ходе Сталинградской битвы произошёл один из последних случаев боевого применения кавалерии в конном строю!

Участником этого события стал 4-й кавалерийский корпус РККА, сформированный в Средней Азии и до сентября 1942 года несший службу в Иране.

Командовал корпусом генерал-лейтенант Тимофей Тимофеевич Шапкин. В гражданскую войну подъесаул Шапкин воевал на стороне белых и, командуя казачьей сотней, участвовал в рейде Мамонтова по красным тылам.

После поражения Донской армии и завоевания большевиками области Войска Донского, в марте 1920 Шапкин с казаками своей сотни перешёл в Красную армию для участия в Советско-польской войне. За время этой войны он вырос от командира сотни до командира бригады и заслужил два ордена Красного Знамени.

Третий орден Красного знамени Шапкин получил за бои с басмачами. Шапкина, носившего закрученные усы, предки нынешних гастарбайтеров принимали за Будённого, и одно его появление в каком-нибудь кишлаке вызывало панику среди басмачей всей округи. За ликвидацию последней басмаческой банды и пленение организатора басмаческого движения Имбрагим-Бека Шапкин был награждён орденом Трудового Красного Знамени Таджикской ССР.

Белый офицер Шапкин в 1938 году был принят в ряды ВКП(б), а в 1940 году комкору Шапкину было присвоено звание генерал-лейтенанта.

4-й кавкорпус должен был участвовать в прорыве румынской обороны южнее Сталинграда.

Первоначально предполагалось, что коноводы, как обычно отведут лошадей в укрытие, а кавалеристы в пешем строю пойдут в атаку на румынские окопы. Однако артподготовка оказала на румын такое воздействие, что сразу по её окончании румыны вылезли из блиндажей и в панике побежали в тыл. Тогда-то и было решено преследовать бегущих румын в конном строю.

Румын удалось не только догнать, но и обогнать. Две дивизии корпуса – 81-я и 61-я – охватили их справа и слева, и началась настоящая мясорубка – три румынских полка были порублены в полном составе. Потери корпуса были в сравнении с достигнутыми результатами мизерными: 81-я дивизия потеряла 10 человек убитыми и 13 ранеными, 61-я – 17 человек убитыми и 21 ранеными.

Не встречая сопротивления, кавалеристы взяли станцию Абганерово, где были захвачены крупные трофеи: более 100 орудий, склады с продовольствием, горючим и боеприпасами.

После освобождения станции Абганерово передовые части 4-го кавалерийского корпуса Шапкина стремительно развили наступление на крупный населенный пункт Котельниково и станцию с одноименным названием. Когда уже половина Котельниково была занята конницей, фельдмаршал Манштейн, боясь потери этого важного пункта, изыскал дополнительные силы и бросил их в контрнаступление.

Под натиском превосходящих моторизованных сил противника и без поддержки других частей кавалеристы Шапкина вынуждены были отступить. А 81-ая дивизия, шедшая в авангарде, оказалась в окружении. В этой сложной ситуации командир Шапкин самостоятельно принимает рискованное и ответственное решение: силами корпуса освободить свою окруженную дивизию, спасти людей. И это ему удалось.

С наступлением ночи загудела земля под тысячами копыт. Немцы никак не ожидали такой стремительной, мощной атаки. Они и опомниться не успели, как их кольцо окружения было смято и разорвано и дивизия, которую они собирались уничтожить или взять в плен, была выведена из окружения. Затем корпус Шапкина принял участие в освобождении Ростова и Новочеркасска. 22 марта 1943 года 57-летний генерал Шапкин умер от инсульта».

 

                                                                                                                                                                                               Источник - balalaika24

 

О ТОМ, КАК НАХОДЧИВЫЙ РАЗВЕДЧИК, ПЕРЕОДЕВШИСЬ В НЕМЕЦКУЮ ФОРМУ ПЕРЕСТРЕЛЯЛ ВРАГА.


15 

Тимощук Владимир Михайлович – (1923- 07.05.1966) Герой Советского Союза,разведчик гвардейской отдельной разведывательной роты 28-й гвардейской стрелковой дивизии 53-й армии Степного фронта, гвардии сержант. Родился в 1923 году в селе Харьковцы, ныне Старосинявского района Хмельницкой области, в крестьянской семье. Украинец. В 1938 году вместе с семьёй переехал в город Хабаровск. Работал слесарем в Дальневосточном геологическом управлении. 3 августа 1943 года разведчик гвардейской отдельной разведывательной роты 28-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии сержант В.М. Тимощук отличился в бою на Белгородском направлении.

 

Из наградного листа к ордену Ленина:
 3 августа 1943 года, выполняя специальное задание командира дивизии, гвардии сержант Тимощук В.М. на огневой позиции авангардного батальона 92 гвардейского стрелкового полка узнал, что немецкий пулемёт с высоты не даёт подняться в атаку пехоте. Тов. Тимощук взял на себя инициативу – уничтожить пулемётный расчёт. Скрытно пробрался к пулемёту на расстояние 10-15 метров, огнём из своего автомата уничтожил пулемётный расчёт, дал сигнал пехоте к атаке, сам же стал углубляться в оборону противника. В лощине на дороге тов. Тимощук обнаружил двух мотоциклистов с пулемётами. Подполз к ним на близкое расстояние и очередью из автомата уничтожил их. Обнаружив в сумке мотоцикла немецкое обмундирование, надел его и в полный рост отправился к немецким траншеям. Сблизившись вплотную с немцами, которых было свыше 50 человек, тов. Тимощук, не теряясь, хладнокровно закурил папиросу, обернулся в сторону нашей пехоты, полным голосом скомандовал «За Родину! За Сталина! Вперёд!». Сам же моментально залёг и в упор стал расстреливать немцев, расположившихся в траншее. Немцы от неожиданности в панике бросились наутёк. Израсходовав все патроны, тов. Тимощук с ножом запрыгнул в траншею, настиг одного немца, скрутил его, вытащил из траншеи и доставил командованию. В этом бою тов. Тимощук двумя дисками патрон уничтожил 22 немецких солдата и офицера. Благодаря его смелым, мужественным и отважным действиям авангардный батальон и 92 гвардейский стрелковый полк без потерь заняли выгодные огневые позиции и развили дальнейшее наступление. За проявленное сверхмужество, храбрость и отвагу тов. Тимощук достоин Правительственной награды ордена Ленина.
5 августа 1943 года.
 Вместо одного ордена Ленина гвардии сержанту В.М. Тимощуку 1 ноября 1943 года было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" (№ 3372).

 

 

 

 

День «генеральской атаки»: советские генералы предпочли погибнуть в бою, чем сдаться.


18 

20 сентября 1941 года состоялся самый «генеральский» бой Великой Отечественной войны: в штыковую атаку на врага пошёл штаб Юго-Западного фронта в полном составе.
В ожесточённом сражении в роще Шумейково погибли командующий фронтом генерал-полковник Михаил Кирпонос, начальник штаба фронта генерал Василий Тупиков и другие высшие офицеры, которые остались верны присяге до конца.
Генерал-фельдмаршал вермахта Вальтер Модель застрелился 17 апреля 1945 года. Группа армий «В», которой он командовал, оказалась в безнадёжном Рурском котле. Модель отдал приказ о прекращении сопротивления и покончил с собой.
Неизвестно, о чём он думал перед смертью, — возможно, вспоминал осенние дни 1941 года, когда части третьей танковой дивизии, которой на тот момент командовал Модель, замыкали грандиозное кольцо окружения вокруг армий Юго-Западного фронта под Киевом. Это было одно из самых страшных поражений Советской армии и крупнейший успех вермахта. Всего четыре года спустя Модель сам оказался в окружении.
Генерал-полковник Михаил Кирпонос, который командовал Юго-Западным фронтом, в отличии от Моделя, стреляться не стал. И ситуация для Кирпоноса была куда страшнее, чем для немецких генералов, которые массово сдавались и потом жили спокойной жизнью. Как, например, Манштейн, который после тюремного заключения занимался разработкой военной доктрины ФРГ.
Для советских генералов плен часто означал смерть, как для знаменитого генерала Дмитрия Карбышева, которого немцы зверски убили за отказ сотрудничать. Или для генерал-майора Владимира Сотенского: его застрелили эсэсовцы всего за две недели до капитуляции Германии. 
15 сентября 1941 года немцы окружили группу армий Юго-Западного фронта в районе Киева. В котле оказались сотни тысяч человек, в том числе и руководство фронтом.
Потерявшие связь, лишённые топлива, теснимые со всех сторон немцами, советские части отступали на свой страх и риск, что и приводило к чудовищным потерям, которые стали самой страшной катастрофой 1941 года.
Колонна штаба фронта под командованием Кирпоноса вышла на прорыв окружения ночью 19 сентября. В ней шли около 800 человек, в основном командиров, в сопровождении нескольких бронемашин и противотанковых орудий.
Утром 20 сентября колонна достигла деревни Дрюковщина в Лохвицком районе Полтавской области (именно в городке Лохвица и сомкнулось кольцо немецкого окружения). Двигаться днём было опасно: дороги уже блокировала немецкая армия, немецкие самолёты спокойно чувствовали себя в небе над котлом.
Кирпонос отдал приказ дожидаться темноты и окопаться в овраге неподалёку от деревни, в роще Шумейково. Но к этому времени колонну уже заметили, и к полудню по ней ударили танки той самой третьей танковой дивизии, которой командовал Модель.
Вряд ли немецкие танкисты знали, что они атакуют всё высшее командование фронта, для них это была просто ещё одна группа советских военнослужащих, которая пытается оказывать сопротивление. За короткое время танки уничтожили и бронетехнику, и противотанковые орудия, после чего отошли, а на смену им пришла пехота, которая при поддержке миномётов начала методично обстреливать рощу.
Военный совет фронта принял решение контратаковать всеми силами, которые остались в распоряжении: это те самые 800 человек. Противопоставить танкам, миномётам и многочисленной немецкой пехоте штабным офицерам было нечего, кроме личного мужества. И они, генералы и полковники, пошли в штыковую атаку. В бою погибли начальник штаба фронта генерал-майор Тупиков и председатель Верховного совета УССР Михаил Бурмистенко.
«Генералы с винтовками, гранатами и бутылками с горючей смесью вместе со всеми шли в атаку. Но силы были неравны. Под уничтожающим огнём немцев несколько раз приходилось отходить назад в овраг. Таких атак было три или четыре», — вспоминал старший политрук Виктор Жадовский, один из немногих, кто выжил в том бою и смог вырваться из окружения.
Это был, наверное, самый «звёздный» бой за всю историю Второй мировой войны, единственный случай массовой гибели в бою высших офицеров. Некоторые генералы попали в плен, как генерал-майор Михаил Потапов, командующий 5-й армии, руководство которой выходило из окружения вместе со штабом фронта. В бессознательном состоянии, раненый, он оказался в немецком плену и был освобождён только в апреле 1945 года.
В бою был смертельно ранен и генерал-полковник Михаил Кирпонос. Он был самым высокопоставленным советским офицером, который во время Великой Отечественной войны погиб в прямом боестолкновении с противником. Из немногих сохранившихся воспоминаний известно, что Кирпонос был ранен в ногу, но продолжал руководить обороной до тех пор, пока вечером не получил тяжёлые ранения от разорвавшейся в трёх метрах мины. Осколки пробили грудь и голову.
Жадовский и порученец Кирпоноса майор Гненный уничтожили генеральские знаки различия, изрезали и сожгли драповую шинель, в которую был одет Кирпонос, чтобы немцы по ней не догадались, офицера какого ранга они убили во время боя. Тело генерала они захоронили прямо в овраге, под непрекращающимся обстрелом.
Поскольку немцы не знали, с кем они ведут бой и какую ценность для них могут представлять пленные командиры, то на третий день боя немецкие танки отошли. Вероятно, их командиры посчитали, что нецелесообразно оставлять тяжёлую технику для добивания небольшой группы окруженцев. Осталось лишь пехотное оцепление, которое ночью удалось прорвать группе командиров. Среди них был и Виктор Жадовский, который вынес с поля боя документы и награды генерала Кирпоноса, а также смог впоследствии рассказать, где он похоронен.
В 1943 году, после возвращения Советской армии, останки Михаила Кирпоноса перезахоронили в Киеве.

 

 

 

     

 

13 СУТОК ДЕРЖАЛИ КРУГОВУЮ ОБОРОНУ В ЗАТОНУВШЕМ В БОЛОТЕ ТАНКЕ ДВОЕ БОЙЦОВ

16 

Холодным днем 17 декабря 1943 года шли ожесточенные бои за деревню Демешково в районе города Невеля Псковской области. Отбить ее у гитлеровцев пытался 328-й танковый батальон, входивший в состав 118-й отдельной танковой бригады. Немцы подбили шесть наших танков. А седьмой в пылу наступления угодил в запорошенное снегом болото метрах в ста от деревни.

Пытаясь захватить Т-34, фашисты в тот день предприняли несколько атак. Экипаж и остававшиеся возле танка пехотинцы мужественно отбивались от врага, но силы были неравными. Под покровом ночи автоматчики отошли, захватив с собой тяжелораненого лейтенанта Ткаченко. Механик-водитель Безукладников погиб. В танке оставался один 18-летний комсомолец Виктор Чернышенко.

Ему на помощь добровольно вызвался старший сержант Алексей Соколов - уроженец деревни Петровка Лекаревского сельсовета Асекеевского района. Он был опытным бойцом - воевал с белофиннами на Карельском перешейке в 1939 - 1940 годах, сражался под Сталинградом, дважды горел в танке и считался лучшим механиком-водителем части.

"Тридцатьчетверка" прочно засела в трясине - высвободить ее не удалось. И маленький гарнизон стойко отражал одну за другой яростные атаки фашистов. Подпустив их на близкое расстояние, два танкиста разили врага пулеметным огнем, благо боеприпасов было много. Немцы предпринимали по нескольку атак днем, пытались завладеть стальной крепостью под покровом ночи. Но Чернышенко и Соколов не сдавались.

Потеряв надежду взять советский танк вместе с экипажем, гитлеровцы стали прямой наводкой бить по нему из орудий. Один из снарядов пробил броню и ранил парней. Но они продолжали отражать атаки немцев.

На двенадцатые сутки закончились снаряды и патроны. Истекающие кровью, обмороженные, голодные танкисты держались из последних сил. Три гранаты Виктор бросил в подобравшихся близко к танку фашистов. Уцелевшие немцы бежали. Последнюю гранату танкисты отложили на крайний случай...

На тринадцатый день, 30 декабря, наши войска мощным ударом взломали вражескую оборону и овладели деревней Демешково. Подойдя к лощине, где застрял наш Т-34, бойцы обнаружили множество трупов гитлеровцев. Осторожно извлекли из танка двух совершенно изможденных, обмороженных танкистов. Один из них был без сознания, другой что-то пробормотал, но тоже впал в беспамятство.

Чернышенко перенес несколько операций. В госпитале ему, еще находившемуся в бинтах, прикрепили к гимнастерке орден Ленина и "Золотую Звезду" Героя.

Спасти старшего сержанта Соколова не удалось. Он умер 31 декабря, так и не приходя в сознание. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно.

Его похоронили на том же месте, где он отважно сражался. Там же местные жители установили памятник, напоминающий о подвиге танкистов. А Ловецкая средняя школа, находящаяся в семи километрах от Демешкова, стала носить имя Героя Советского Союза Алексея Соколова. Парень из оренбургской глубинки навеки зачислен в полк, в составе которого проходил службу.

 

 

 


                                                                     Подвиг артиллериста.

14 

Об этом подвиге известно немного, а о его герое – ещё меньше. Более того, герой этого подвига часто становится жертвой распространённых ошибок. Алексея Трофимовича Аликанцева в некоторых публикациях называют Александром, фамилию его пишут через «е», часто приделывая к ней инициалы «А. Ф.». Поэтому, чтобы установить все детали, пришлось изрядно покопаться в бумажных источниках.
25 августа 1942 года расчёт старшего сержанта Алексея Аликанцева подбил 12 танков противника из 45-мм пушки обр. 1937 года. Из них 8 Аликанцев подбил лично.

Это произошло в ходе оборонительного этапа Сталинградской битвы. 25 августа в направлении Пригородного хозяйства, где находилась Сорокопятка Аликанцева, двигалась немецкая танковая рота. Расчет смело вступил в неравный поединок и меткими выстрелами уничтожил три танка. Однако за это время были убиты ездовой Скороход, подносчик снарядов Момот и заряжающий Шанкин.
У орудия осталось двое: командир старший сержант Аликанцев и наводчик Чебунин. Командир стал и подносчиком, и заряжающим. Вдвоём с Чебуниным они подбили ещё один танк, но тот наводчик получил тяжёлое ранение.
Дальше Аликанцев вёл бой уже один. Перед ним горели танки, вздыбленная от разрывов  мин и снарядов пыль закрывала все вокруг. Раненный немецкой пулей, Аликанцев сам подносил  снаряды, сам заряжал, сам наводил орудие и сам вёл огонь.

 Немцы били из танков по орудию прямой наводкой. Осколок перебил Аликанцеву левую руку.                                      Казалось, все кончено. Но старший сержант собрал последние силы, взвалил на себя тяжелораненого наводчика Алексея Чебунина и стал отходить. За его спиной стояли 12 подбитых немецких танков.

За этот подвиг Аликанцева представили у званию Героя Советского Союза, но где-то наверху сочли описание подвига преувеличенным, и в итоге артиллериста наградили орденом Отечественной войны I степени. 

 

 

 

 

   БЕССТРАШНАЯ ПУЛЕМЁТЧИЦА СТАЛА ПЕРВОЙ ИЗ ЖЕНЩИН ПОЛНЫМ КАВАЛЕРОМ ОРДЕНОВ СЛАВЫ.                                                                                                                

11

 

12

Станилиене Дануте Юргио– пулемётчик – наводчик станкового пулемёта 167-го стрелкового полка 16-й Литовской стрелковой дивизии; первая из 4-х женщин – полных кавалеров ордена Славы. Родилась 20 апреля 1922 года в деревне Пелуцмургай Мариампольского уезда (Литва) в крестьянской семье. Литовка. Окончила четыре класса. В начале войны была эвакуирована в Ярославскую область. Работала в колхозе. Член ВКП(б)/КПСС с 1944 года. В Красную Армии вступила добровольцем в 1942 году. Окончила курсы пулемётчиков. На фронте в Великую Отечественную войну с декабря 1942 года. Пулемётчик 167-го стрелкового полка (16-я стрелковая дивизия, 4-я ударная армия, 1-й Прибалтийский фронт) красноармеец Дануте Станилиене 16 декабря 1943 года в бою за деревню Родные, что в десяти километрах северо-западнее населённого пункта Городок Витебской области, заменила выбывшего из строя командира пулеметного отделения. Когда были выведены из строя бойцы отделения, отважная девушка, оставшись одна у пулемёта, поддерживала огнём наступающую пехоту. За мужество и отвагу, проявленные в боях, 3 января 1944 года красноармеец Станилиене Дануте Юргио награждёна орденом Славы 3-й степени (№ 1303). Наводчик станкового пулемёта того же 167-го стрелкового полка сержант Станилиене в период с 1 по 10 июля 1944 года в боях в районе деревень Узница и Лютовка, расположенных в 15-16 км севернее и северо-западнее белорусского города Полоцка, метким пулемётным огнём отразила свыше десяти контратак и уничтожила до сорока гитлеровских солдат. За мужество и отвагу, проявленные в боях, 26 августа 1944 года сержант Станилиене Дануте Юргио награждёна орденом Славы 2-й степени (№ 3968).

Наводчик станкового пулемёта 167-го стрелкового полка 16-й Литовской стрелковой дивизии (2-я гвардейская армия, 1-й Прибалтийский фронт) сержант Дануте Станилиене 8 октября 1944 года в бою за литовский населённый пункт Байнуты уничтожила вражеского снайпера, трёх автоматчиков, взяла в плен одного гитлеровского пехотинца. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за образцовое выполнение заданий командования в боях с немецко-фашистскими захватчиками сержант Станилиене Дануте Юргио награждёна орденом Славы 1-й степени (№ 38), став полным кавалером ордена Славы и первой из женщин — воинов Красной Армии, удостоенной орденов Славы всех трёх степеней.

В 1945 году старшина Станилиене Д. Ю. была демобилизована. До распада Советского Союза работала референтом в Совете Министров Литовской ССР, в Президиуме Верховного Совета, затем штамповщицей на заводе пластмассовых изделий. Жила в столице Литвы — городе Вильнюсе. Скончалась 8 августа 1994 года. Похоронена в Вильнюсе на кладбище Салтонишкес.

 

 

                    КЮТИНЕН ДАНИИЛ ИВАНОВИЧ—ПЕКАРЬ БЛОКАДНОГО ЛЕНИНГРАДА.

 

5
 

 

 

 

 

Кютинен Даниил Иванович — пекарь блокадного Ленинграда, умерший от истощения 3 февраля 1942 г. в возрасте 59 лет прямо на работе.
Умер, но не съел ни грамма выпекаемого хлеба. Похоронен на Шуваловском кладбище. Внесен в книгу памяти блокады Ленинграда.

 
                     
                             ЕДИНСТВЕННЫЙ КАВАЛЕР ШЕСТИ МЕДАЛЕЙ "ЗА ОТВАГУ"
 12

Семён Васильевич Грецов (1902 — 1975) — советский военнослужащий, участник Великой Отечественной войны, санитарный инструктор, единственный кавалер шести медалей «За отвагу», сержант медицинской службы.

 

Медаль «За отвагу» с момента своего появления стала особо популярной и ценимой среди фронтовиков, поскольку ею награждали исключительно за личную храбрость, проявленную в бою. Это главное отличие медали «За отвагу»от некоторых других медалей и орденов, которые нередко вручались «за участие».

В основном медалью «За отвагу» награждали рядовой и сержантский состав, но также она вручалась и офицерам (преимущественно младшего звена).

Уроженец Курской области, до войны проживал в селе Среднедорожное Горшеченского района. Русский. Колхозник. Беспартийный. Образование — 4 класса. Призван Старооскольским РВК Курской области в июле 1941года, в возрасте 39 лет.

Начал боевой путь рядовым 115-го артиллерийского полка. После контузии и обморожения ног хотели комиссовать, однако по собственному настоянию был переведён на должность санинструктора, на которой и служил до конца Великой Отечественной войны.

В разгаре Мгинской наступательной операции под под д.Вороново Мгинского района Ленинградской области за шесть дней кровопролитных боёв в июле 1943 года, рискуя жизнью, вынес с поля боя 26 бойцов и командиров с их личным оружием.

За это приказом по 1214 стр.полку 364 стр.дивизии 8 армии №: 18/н от: 05.08.1943 года был удостоен первой медали «За отвагу».

Уже в апреле 1944 повторил свой подвиг .

Приказом №: 16/н от: 14.03.1944 года по 1214-му стр.полку был награжден медалью "За отвагу"-за то,что в бою под Рожанка Островского района Ленинградской области 9 марта 1944 года перевязал и вынес с поля боя на ПМП 18 раненных вместе с их личным оружием.

Приказом №: 22/н от: 30.04.1944 года по 1214 сп 364 сд 67 армии 3 Прибалтийского фронта санинструктор 9-й стр.роты ,рядовой Грецов ,был награжден медалью "За отвагу" -за то.что в боях за Огнянниково-Ваноха Псковского района Ленинградской области с 31 марта по 8 апреля 1944 года вынес 19 раненных бойцов с личным оружием,а 17 марта -вынес 6 раненых бойцов с поля боя.

В 1944 - кандидат в члены ВКП(б). 26 июня 1944 года -ранен.

Приказом №: 28/н от: 06.07.1944 года санитар 4-й стр.роты,сержант медицинской службы Грецов награжден медалью "За отвагу"-за то ,что в боях с 24 по 26 июня 1944 года на территории Псковского района вынес с поля боя и перевязал под огнем противника 23 раненных солдата и офицера,принимая при этом участие в отражение атак противника из личного стрелкового оружия.

19 сентября 1944 года -ранен.

Приказом №: 47/н от: 01.10.1944 года санинструктор 1-й сержант Грецов награжден медалью "За отвагу",за то,что в наступательных

боях полка 14 сентября по прорыву укрепленной полосы противника в районе нп Соды и Коцы Латвийской ССР под огнем противника оказал помощь 12 раненым бойцам.

Приказом №: 11/н от:29.04.1945 года по 1214 сп 364 сд 3 Уд.армии 1 Белорусского фронта санинструктор санитарного взвода 1-го стрелкового батальона ,младший сержант мс Грецов награжден медалью "За отвагу" за то,что он в боях 23 апреля 1945 года за нп Лихтенберг под сильным пулеметных огнем протиника вынес с поля боя 18 раненных солдат и офицеров с их личным оружием.

По официальным данным, только с оружием вынес порядка 130 человек. И ещё многих вынес без оружия и оказал помощь непосредственно в боевой обстановке.

Приказом по 153 азсп №: 86 от: 23.10.1945 года сержант Грецов награжден медалью "За взятие Берлина".

После войны трудился в строительной бригаде Механизированного завода штукатуром-каменщиком. Участвовал в застройке многих домов по улице Ленина. Здесь и жил до конца своих дней в доме напротив проходной родного завода.

Все шесть медалей Семёна Васильевича Грецова хранятся в Старооскольском краеведческом музее.

                                 

 

 

                     БОЙ НА ИСТРЕБЛЕНИЕ: «ТРУПАМИ ХОТЕЛИ ЗАВАЛИТЬ»

 

                                                                                                     Бой 26 августа 1944 года.

20

 

«Мы чуть не опоздали, хотя и мчались на машинах с пушками к деревне Каракуй в Молдавии на самой высокой скорости. Мне, командиру дивизиона, полковой командир приказал экстренно, в течение десяти минут, собрать и возглавить пушечную батарею и упредить немцев.

В двадцати километрах от нашего расположения большой отряд из окруженной Ясско-Кишиневской группировки вырвался ночью из кольца и по широкой многокилометровой балке уходил на запад. Нам приказано было во что бы то ни стало опередить, задержать и уничтожить прорвавшихся немцев.

Вторая батарея в минувших боях потеряла сразу командира и всех трех взводных, поэтому из трех батарей я выбрал для дела именно ее. Погрузил на машины пять сотен снарядов, посадил в них бойцов орудийных расчетов, санинструктора, и мы двинулись.

Никогда еще за всю войну мне не приходилось вести огонь по такому скоплению врага. Снаряды рвались в самой гуще неприятеля. Бегущие плечом к плечу солдаты, конные фургоны, зажатые в людской теснине машины в мгновение ока разбрасывались разрывами во все стороны.

Сначала в людском муравейнике разрывами наших снарядов были выхвачены единичные пятна, потом эти пятна-пустоты из трупов и транспортных обломков стали сливаться в обширные черные разводы.

Сквозь космы сизого дыма я видел поверженные машины, разметанные тела людей, коней, перевернутые повозки. В считанные секунды голова колонны по всему фронту и в глубину метров на двести перестала существовать.

Но настойчивость немецкого командования и отрешенность войск были несгибаемы. Повернуть назад они ни в коем случае не хотели. Основная масса лавины длиной в полкилометра, обтекая разрывы снарядов, высоко поднималась к краям широченной балки и непреклонно рвалась вперед.

Перепрыгивая обломки повозок, трупы людей и лошадей, падая и поднимаясь среди воронок и разрывов, немцы все ближе и ближе подходили к нам.

Только я хотел подать команду на перенос огня в глубину колонны, как где-то в вышине раздалось знакомое шуршание, переходящее в посвист. Впереди и сзади батареи разорвалось несколько пристрелочных мин. Сейчас немцы внесут поправки к прицелам и перейдут на поражение.

Десятки мин обрушатся на наши головы. Предотвратить их падение и то страшное, что сотворят они с нами, взрываясь у орудий, разя осколками все живое, у нас нет никакой возможности. Мы обречены на погибель, так как окопаться не успели и находимся на плотном дерне склона балки, на ровном голом месте.

Укрыться нам негде. Да и некогда. Мы должны продолжать интенсивную стрельбу, не считаясь с собственной погибелью, а вражеские минометы нам не видны, мы не можем ни уничтожить их, ни воспрепятствовать их смертоносному действу.

Остается одно: пока немецкие минометчики корректируют свой огонь и пока будут находиться в полете их мины, надо уничтожить как можно больше врагов из орудий.

— Батарее, по всей колонне — беглый, огонь! — подаю команду, не отвлекаясь на раздумья. Беглый огонь — это как можно более быстро. Беглый огонь -это сумасшедший темп ведения огня.

Скорые выстрелы всех четырех наших орудий упруго затрещали по всему фронту батареи — десятки снарядов рвут, опустошают вражескую колонну. Она все редеет и редеет. Уже не тысячи, а только сотни фашистов надвигаются на нас.

Их надо успеть уничтожить, пока они не ворвутся на батарею и не довершат нашу гибель, если к тому времени кто-то из нас останется в живых после минометного обстрела. Надо успеть выпустить еще сотню оставшихся у нас снарядов, чтобы они не пропали даром.

И вот они — немецкие мины! Они рвутся все ближе к нам, все кучнее ложатся возле орудий. Зловещие черные пятна от их разрывов покрывают огневую позицию, не оставляя никого живого вокруг. Уж если осколки сбривают всю траву до черноты, то человека они изрешечивают так, что от него тоже ничего не остается.

И вот пошло чудовищное соревнование: кто у кого успеет больше уничтожить людей! Клубы пыли и дыма окутывают всю батарею. Мириады осколков пронизывают пространство.

А расчеты работают как звери. Один солдат падает на землю, второй. Но третий, превозмогая боль, лежа на спине, все же дотягивается до казенника и вкладывает снаряд. Убитые и раненые устилают землю между станинами.

А оставшиеся — на коленях, на четвереньках, на спине, но все же передают снаряды заряжающему и продолжают стрельбу. Поредевшие расчеты из двух-трех раненых вместо шести здоровых мелькают у пушек.

Вот мина падает между мною и четвертым орудием. Она уничтожила почти весь орудийный расчет. У пушки остается только один заряжающий. Становлюсь к прицелу, и мы вдвоем ведем интенсивный огонь.

Рвутся новые мины. Одна из них отрывает ноги заряжающему, мне осколок пронизывает сустав правого колена. Боль неимоверная, кровь заполняет сапог. Стоя на одном колене, продолжаю целиться и стрелять. Смотрю: второе и первое орудия умолкли. Уже прекратились доклады:

— Сидорова убило!

— Николенко ранен!

Убитых и раненых становится все больше и больше. Расчеты первых двух пушек лежат на земле, около них хлопочет санинструктор Груздев. Но перевязывать приходится уже по третьему, а то и четвертому разу или констатировать смерть.

Весь в бинтах подползает к первой пушке ящичный Похомов. У него изранены ноги. Поднимается, держась за казенник руками, вкладывает снаряд и жмет на педаль спуска. Целиться уже некому, да и незачем. Цель слишком широка — километровая балка, снаряд кого-нибудь да найдет.

Единственный человек на батарее — командир третьего орудия сержант Хохлов — не получил еще ни одного ранения. Вместе с ящичным Кругловым он ведет интенсивный огонь из своей пушки. Но у него кончаются снаряды. Согнувшись, Хохлов в несколько прыжков достигает соседнего орудия, производит из него выстрел, прихватывает снаряд и возвращается к своей пушке. Так он имитирует живучесть батареи: стреляют-де все орудия.

А мины все плюхаются и плюхаются около пушек. Их разящие осколки умерщвляют тех, кто только что был после нескольких ранений еще жив. Застывает с бинтом в руке и санинструктор Груздев. Он только что доложил, что раненых больше нет. После многократных ранений все они погибли.

Противник понес большие потери. На батарею движется уже не лавина, а уцелевшие группы людей. Но и их мы с Хохловым удачно уничтожаем. По полю с диким ржанием носятся обезумевшие кони, здоровые и раненые.

Навожу прицел на ближайшую к нам группу бегущих немцев. Она как раз умещается в кругу прицела. Ставлю перекрестие прицела в центр группы, жму педаль спуска и вижу, как снаряд разметывает бежавших.

Между тем минометный обстрел нашей батареи постепенно стихает и совсем прекращается. Видно, у немцев кончились боеприпасы. Мины уже не взрываются, но и батарея, по существу, мертва.

Немцы от нас в двухстах метрах, они бегут уже не вдоль балки, а по диагонали, по направлению к нам, постепенно поднимаясь по пологому краю балки. Ну все, думаю, снаряды у нас кончаются, стрелять некому, в живых только мы с Хохловым, сейчас прибегут, прикончат нас, и приказ до конца не выполним.

Целюсь в новую группу, их человек двадцать, все умещаются в поле зрения прицела. Только хотел нажать на спуск, как увидел в стане врага что-то белое. Смотрю — не то нательная рубашка, не то белые кальсоны.

— Хохлов, — кричу, — бегом изо всех сил к немцам, пока не передумали! Прикажи сложить оружие! Пусть сами строятся, а ты веди их на противоположный край балки, чтобы они не рассмотрели, что батарея пуста!

Длинноногий сержант Хохлов, делая саженные шаги, помчался вниз наискосок к немцам. А я подумал: сейчас они схватят его и растерзают. Но Хохлов подбегает к немцам, останавливается метрах в десяти, держа автомат навскидку. Что-то говорит им, жестикулирует.

Наверное, перед Хохловым была группа немецких командиров. Они стали голосом и сигналами подавать своим разрозненным группкам команды. Вижу, к белому флагу со всех сторон начали стекаться остальные немцы. Сбрасывают в кучу оружие, строятся в колонну по восемь или десять человек. Старший немец встал во главе колонны, и все они двинулись на тот край балки.

Хохлов с автоматом на изготовку бодро шагает сбоку. Сколько же их там, думаю, пятьсот, тысяча? Спохватился и стал ползать от орудия к орудию, поворачивая стволы пушек направо, в сторону немецкой колонны. Пусть оглядываются и чувствуют себя под прицелом. А у нас и стрелять-то нечем и некому. Батарейцы, двадцать четыре человека, лежат мертвыми.

Многие изуродованы разрывами мин до неузнаваемости, погибли после многократных ранений. Да разве можно было уцелеть в таком аду?!

До сих пор считаю, что в ближнем бою, кроме пулемета, нет страшнее и эффективнее оружия, чем 82-мм миномет. Мина падает почти вертикально, и на месте падения остается лишь маленькая воронка размером с котелок.

Но, взрываясь, мина разметывает свои осколки во все стороны низом, над самой землей в таком количестве и с такой силой, что буквально сбривает всю траву, оставляя черное пятно до пяти метров в диаметре.

Все живое, находившееся на этом зловещем черном пятне, перестает существовать — разрывается на кусочки и разбрасывается вокруг. А когда эти черные пятна перекрывают друг друга, когда они накрывают орудийные расчеты в ходе боя — ну кто же тут уцелеет!

Из двадцати шести уцелели только мы с Хохловым. Ползая от орудия к орудию, чтобы навести их стволы на пленных немцев, я одновременно тщательно осматривал лежащие тела — с надеждой, что кто-нибудь еще дышит. Но все мертвы.

Меня в тот момент возмутили водители наших автомашин. С началом боя я отправил их в соседнюю балку, в укрытие. Но когда бой кончился, они же слышали, ну почему никто из них не едет сюда?! Может, думают, что батарея погибла, и боятся появиться здесь?

Это же шоферы — народ тыловой, в боях не участвуют. Неужели и командир полка не побеспокоится о нашей участи? Сейчас пленные задушат нас. Их же сотни. На том и конец будет.

Пока я разрезал перочинным ножом штанину, перевязывал рану, никто из наших на горизонте не появился. Страх стал одолевать меня больше чем во время боя. Срезал куст, сделал посох — не такую уж толстую, но довольно прочную палку, можно опереться.

И вдруг слышу — шум моторов! Неужели наши шоферы опомнились?! Показались грузовые машины, в кузовах — солдаты. Оказалось, это разведрота дивизии. Из первой машины вышел капитан Михайлов, командир разведроты.

Михайлов отправился к пленным немцам. Их оказалось восемьсот с лишним человек. Он привел их в село Каракуй, что стояло в двухстах метрах от нашей батареи, построил в широком дворе в полукаре.

Когда я появился в этом дворе, Михайлов закончил говорить, а один из пленных вышел из строя. Я стоял, опираясь на палочку, рядом с Михайловым. Немец вытащил из кармана желтого цвета целлулоидную баночку, отвинтил крышку и показывает содержимое:

— Вот как мало немцы дают нам масла! Своим-то солдатам больше! — сказал пленный на чистом русском языке. — А ведь мы воюем даже лучше немцев! Вы это на себе сегодня почувствовали. Это мы в вас из минометов стреляли.

— Кто это — спрашиваю Михайлова.

— Предатель, а всего восемьсот двадцать шесть человек.

— Ах гад! Похваляется, как он нашу батарею истреблял!

Обращаюсь к пленному:

— Откуда же ты родом?

— Я воронежский.

— Ты смотри, земляк! — воскликнул я и поковылял к власовцу.

Тот в растерянности смотрит на меня. Изо всей силы, на какую я только был способен во зле, бью „земляка“ палкой по голове. Он рухнул на землю. Не знаю, что с ним было. Не интересовался. Возвращаюсь на середину к Михайлову и громко спрашиваю строй:

— Еще воронежские есть?

Молчание.

— Ах вы сволочи! Своих убивали да еще жалуетесь нам на немцев, что плохо вас кормили!

На этом закончился наш разговор с пленными.

Я оказался с раненой ногой в санбате. Никто из начальства не поинтересовался мной, не позвонил по телефону, не навестил, чтобы сказать доброе слово за сделанное нами в той балке под селом Каракуй в Молдавии. После войны посетил я нашего генерала, он спросил:

— А не знаешь ли ты того командира, который в Молдавии лавину фашистов остановил, столько перебил и в плен под тысячу взял? Я ездил смотреть ту балку. По-моему, он жив остался.

Когда я ответил, что перед ним тот самый командир, он удивился и спросил: — А почему же мы тебе Героя не дали?

Ну что я мог сказать генералу?

Подполковник в отставке Пётр Михин, Беларусь.

21

 

 

      КАК НАША РАЗВЕДГРУППА ИЗ 25 ЧЕЛОВЕК РАЗГРОМИЛА 5-ТЫСЯЧНЫЙ НЕМЕЦКИЙ                                                                           ГАРНИЗОН

 

15

Это случилось в конце июля 1944 года. Части 51-й армии генерала Крейзера, перегруппированной недавно с юга на 1-й Прибалтийский фронт, вели наступление на территории Шавельского уезда бывшей Ковенской губернии у самой границы с Курляндией. В авангарде входящего в её состав 3-го гвардейского мехкорпуса генерал-лейтенанта Обухова действовала 9-я гвардейская Молодеченская механизированная бригада гвардии подполковника Сергея Васильевича Стардубцева.

27 июля подполковник Стародубцев выслал в тыл противника разведгруппу под командованием гвардии капитана Григория Галузы. Задачей группы было проложить путь передовому отряду гвардии подполковника Соколова. В группу вошли двадцать пять бойцов на трёх бронеавтомобилях БА-64, двух танках Т-80 и трёх немецких бронетранспортёрах SdKfz-251. Этими бронетранспортёрами управляли водители-немцы, вместе с которыми машины были 5 июля 1944 взяты в качестве трофеев в белорусском городе Молодечно, за взятие которого 9-я бригада и получила почётное наименование Молодеченской.

Оказавшись в нашем плену, эти немцы не просто дружно кричали «Гитлер – капутт», но и заявили, что всю свою сознательную жизнь были тайными антифашистами. Приняв это во внимание, наше командование вместо того, чтобы отправить пленных водил в лагеря, оставило их на фронте на прежних должностях механиков-водителей зондеркрафтфарцугов.

Большинство же наших разведчиков переоделось в немецкую форму, а на БА-64 и Т-80 были нанесены балочные балканские кресты, чтобы немцы принимали их за трофейные машины на немецкой службе.

Разведчики вышли из расположения бригады в Мешкучае с наступлением темноты и в половине 12-го ночи двинулись по шоссе Шауляй–Рига в направлении Митавы. Шли на предельных скоростях. Попадавшиеся на пути вражеские автомобили разведчики таранили, сбрасывали в кювет.

Пройдя 37 вёрст по немецким тылам, в 2 часа ночи 28 июля разведгруппа приблизилась к бывшему местечку Янишки, получившему в 1933 году в независимой Литве статус города.

В городе находилась 15-я панцер-гренадерская бригада СС (3866 человек) под командованием штандартен-фюрера фон Бредова, 62-й пехотный батальон Вермахта, 3-я рота 4-го саперного полка, две артиллерийских и три минометных батареи. Численность этих сил составляла около пяти тысяч человек. Общее командование собранными в городе войсками осуществлял генерал полиции Фридрих Еккельн.

В феврале-апреле 1943 года Еккельн руководил проведением карательной антипартизанской операции «Зимнее волшебство» на севере Белоруссии. В ходе операции латышские, литовские и украинские коллаборационисты расстреляли и сожгли несколько тысяч мирных жителей, более десяти тысяч были вывезены на работу в Германию.

Две бывшие синагоги немцы превратили в танковые ангары. Ночную охрану несли литовские полицаи из полицейской команды Libau под командованием латышского капитана Эльша. В числе этих полицаев был, говорят, и местный уроженец Юозас Киселюс – будущий отец знаменитого советского киноактёра. Сами же немцы в основном спали по домам, выставив на въезде в Янишки лишь небольшой блок-пост.

Немцам, казалось, нечего было и опасаться – фронт находился почти в 40 километрах от Янишек, а их части находились в резерве.

При подходе к Янишкам колонну окликнули немецкие часовые. На вопрос о пароле немецкий водитель трофейного SdKfz-251 ответил, что их группа только что вырвалась из русского окружения и никаких паролей не знает. Поверив такому ответу, дежурный унтер-фельдфебель велел открыть шлагбаум, и наша разведгруппа беспрепятственно въехала в город.

Бесшумно перебив холодным оружием охраняющих танки полицаев, разведчики завели семь Тигров и обрушились на противника прямо из центра города. Эффект неожиданности сделал свой дело: часть немецких солдат и прибалтийских легионеров, в том числе и штандартенфюрер СС фон Бредов, отступила в Курземе. Бóльшая же часть солдат противника попала в плен к подоспевшей через полчаса группе подполковника Соколова. Неповреждённым нам достался и мост на реке Презенции.

Оставив Тигры подошедшим основным силам 9-й бригады, разведгруппа и передовой отряд продолжили движение. В 4.30 утра разведгруппу начал обстреливать немецкий бронепоезд. Это случилось между железнодорожными станциями Димзас и Платоне. Бронетранспортер под командованием младшего лейтенанта Мартьянова ушел вперед и не попал под огонь, а бронетранспортер, в котором находился капитан Гриорий Галуза, был расстрелян в упор и свалился в глубокий кювет. От прямого попадания погибли командир бронетранспортера старший сержант Погодин и водитель-немец со старопрусской фамилией Krotoff.

Сержант Самодеев и сам капитан Галуза получили тяжелые ранения. Командование разведгруппой принял на себя техник-лейтенант Иван Павлович Чечулин. Под его командованием разведгруппа, преследуя отступающего противника, настигла колонну машин с пехотой, обогнав колонну и устроив засаду, разведгруппа огнём из пулеметов и гранатами уничтожила 17 автомобилей и до 60 немцев и их литовских и латышских пособников. Чечулин лично уничтожил три автомобиля гранатами. Были захвачены три тягача, пушка и пять мотоциклов.

В половине шестого утра группа достигла окраин Митавы (ныне – Елгава), где по приказу командования перешла к обороне в ожидании подхода основных сил. Всего за время рейда разведгруппа прошла по тылам противника 80 километров. Её командиры Григорий Галуза и Иван Чечулин в марте 1945 года получили геройские звания. Чечулин до получения награды не дожил – 2 февраля 1945 года он погиб в бою в районе города Приекули.

Галуза же дожил до наших дней и умер в подмосковной Балашихе 8 декабря 2006 года. Бывший командир гарнизона генерал Еккельн был 2 мая 1945 года взят в плен советскими войсками. На судебном процессе в Риге за военные преступления Еккельн был приговорён военным трибуналом Прибалтийского военного округа к смертной казни и был 3 февраля 1946 публично повешен в Риге.

 

              Один советский танк двое суток воевал против танковой дивизии вермахта.

 

 15Этот эпизод подробно описан в мемуарах полковника Эрхарда Рауса, чья группа пыталась уничтожить советский танк! 6-я танковая дивизия вермахта 48 часов воевала с одним-единственным советским танком КВ-1 ("Клим Ворошилов"). Сначала пятидесятитонный КВ-1 расстрелял и раздавил своими гусеницами колонну из 12 грузовиков со снабжением, которая шла к немцам из захваченного города Райсеняй. Потом прицельными выстрелами уничтожил артиллерийскую батарею! Немцы, разумеется, вели ответный огонь, но безрезультатно. Снаряды противотанковых пушек не оставляли на его броне даже вмятин - пораженные этим немцы позже дали танкам КВ-1 прозвище "Призрак"! Броню КВ-1 не могли пробить даже 150-миллиметровые гаубицы. Все же солдатам Рауса удалось обездвижить танк, взорвав снаряд у него под гусеницей. Но"Клим Ворошилов" занял стратегическую позицию на единственной дороге,ведущей в Райсеняй, и двое суток задерживал продвижение дивизии,обойти его немцы не могли, потому что дорога проходила через болота, где вязли армейские грузовики и танки. К исходу вторых суток сражения Раусу удалось расстрелять танк из зениток. Но, когда солдаты опасливо приблизились к танку, башня танка внезапно повернулась в их сторону – экипаж все еще был жив. Лишь брошенная в люк танка граната поставила точку в этом невероятном сражении... Эрхард Раус воевал на Восточном фронте, пройдя Москву, Сталинград и Курск, и закончил войну в должности командующего 3-й танковой армией и в звании генерал-полковника. Из 427 страниц его мемуаров, непосредственно описывающих боевые действия, 12 посвящены двухдневному бою с единственным русским танком у Расейняя. Рауса явно потряс этот танк. Эрхард Раус: "Хотя танк не двигался со времени боя с противотанковой батареей, оказалось, что его экипаж и командир имеют железные нервы. Они хладнокровно следили за приближением зенитки, не мешая ей, так как пока орудие двигалось, оно не представляло никакой угрозы для танка. К тому же чем ближе окажется зенитка, тем легче будет уничтожить ее. Наступил критический момент в дуэли нервов, когда расчет принялся готовить зенитку к выстрелу. Для экипажа танка настало время действовать. Пока артиллеристы, страшно нервничая, наводили и заряжали орудие, танк развернул башню и выстрелил первым! Каждый снаряд попадал в цель. Тяжело поврежденная зенитка свалилась в канаву, несколько человек расчета погибли, а остальные были вынуждены бежать. Пулеметный огонь танка помешал вывезти орудие и подобрать погибших. Провал этой попытки, на которую возлагались огромные надежды, стал для нас очень неприятной новостью. Оптимизм солдат погиб вместе с 88-мм орудием. Наши солдаты провели не самый лучший день, жуя консервы, так как подвезти горячую пищу было невозможно". ..Самое удивительное в этом бою — поведение четырех танкистов, имен которых мы не знаем и не узнаем никогда. Они создали немцам больше проблем, чем вся 2-я танковая дивизия. Если дивизия задержала немецкое наступление на один день, то единственный танк — на два. И все это время экипаж ждал.... ждал, как их будут уничтожать... Более того, если в первый день экипаж еще мог надеяться на приход своих, то на второй, когда свои не пришли и даже шум боя у Расейняя затих, стало яснее ясного: железная коробка, в которой они жарятся второй день, достаточно скоро превратится в их общий гроб. Они приняли это как данность и продолжали воевать! Эрхард Раус: "Свидетели этой смертельной дуэли захотели подойти поближе, чтобы проверить результаты своей стрельбы. К своему величайшему изумлению, они обнаружили, что только 2 снаряда пробили броню, тогда как 5 остальных 88-мм снарядов лишь сделали глубокие выбоины на ней. Мы также нашли 8 синих кругов, отмечающих места попадания 50-мм снарядов. Результатом вылазки саперов были серьезное повреждение гусеницы и неглубокая выщербина на стволе орудия. Зато мы не нашли никаких следов попаданий снарядов 37-мм пушек. Движимые любопытством, наши "давиды" вскарабкались на поверженного "голиафа" в напрасной попытке открыть башенный люк. Несмотря на все усилия, его крышка не поддавалась. Внезапно ствол орудия начал двигаться, и наши солдаты в ужасе бросились прочь. Только один из саперов сохранил самообладание и быстро сунул ручную гранату в пробоину, сделанную снарядом в нижней части башни. Прогремел глухой взрыв, и крышка люка отлетела в сторону. Внутри танка лежали тела отважного экипажа, которые до этого получили лишь ранения. Глубоко потрясенные этим героизмом, мы похоронили их со всеми воинскими почестями. Они сражались до последнего дыхания, но это была лишь одна маленькая драма войны.

 

 

           КАК СОВЕТСКИЕ ТАНКИСТЫ ВОССТАЛИ ИЗ МЕРТВЫХ И УГНАЛИ НЕМЕЦКИЙ ТАНК

 

  12Советские танкисты крайне неохотно пересаживались со своих "железных" коней на новые машины. Тем более было дико бросить танк в чистом поле из-за пустяковой поломки, ведь КВ и "тридцатьчетверки" чинились с помощью молотка и "какой-то там матери". Об одной поломке, десятках уничтоженных машин и великолепном угоне танка - в материале РГ.


Воронежско-Ворошиловоградская операция, проходившая летом 1942 года, была не самой удачной для Красной армии. Немецкие танковые дивизии постепенно охватывали все новые и новые скопления советских войск. Повсюду гремели бои, и найти целый танк было практически невозможно. Такая же проблема стояла перед экипажем КВ под командованием Семена Коновалова. Буквально вчера его машина сотрясалась от попаданий вражеских снарядов, а уже сегодня танкисты получили команду отступать, но танк Коновалова был неисправен. Было решено, что обездвиженная машина догонит своих, как только закончится ремонт, для этого даже выделили самого опытного техника бригады - Серебрякова. Из предосторожности пятидесятитонную "глыбу" забросали ветками, травой и полевой ремонт начался.
 
Спустя несколько часов внимание измученных жарким ростовским солнцем танкистов привлек шум техники. Не далее как в полукилометре от них на дороге показались две немецкие бронемашины. Двигаться КВ не мог, но стрелять у него получалось замечательно, что было продемонстрированно незамедлительно - точный выстрел и один бронетранспортер объят пламенем, а второй уже пятится назад.

Спустя несколько минут все на той же дороге показалась длинная колонна немецких танков PzKpfw III или просто Т-3. Проигнорировав уже догорающий броневик, все 75 машин уверенно двинулись вперед. Эта оплошность стоила им четырех танков, так как 76-миллиметровая пушка КВ с такого расстояния промахов не знала и била очень мощно. Паника в немецком строю сменилась отступлением - обнаружить замаскированный танк они не могли и видимо предположили, что здесь целое скопление техники противника. Час на перегруппировку, и вот опять немецкие Т-3 ползут в атаку на "невидимого" противника. И опять отступают, ведь снаряды КВ уничтожают еще шесть танков. Третья волна и снова все по-старому: шесть танков, восемь автомашин с пехотой и еще один бронетранспортер превратились в кучу металлолома.

Правда, такая ураганная стрельба не могла не выдать местоположение танка Коновалова, по воспоминаниям танкистов, броня танка рябила от сотен вмятин, которые оставили снаряды из пушек Т-3.

Экипаж решил заранее, что как только последний снаряд будет выпущен из пушки КВ, товарищи покинут танк. Но именно в тот момент, когда они собрались уходить, из 105-миллиметрового орудия в борт КВ попал снаряд и четверо из семи танкистов погибли. В живых остались командир танка Коновалов, техник Серебряков и наводчик орудия Дементьев. Опасаясь второго попадания, выжившие выбрались через люк в днище танка. В шуме взрывов и выстрелов наперевес с танковым пулеметом, который был заблаговременно скручен с героического КВ, они успели отползти на безопасное расстояние.

Ночью остатки героического экипажа двинулись в сторону своих. Несколько суток танкистам приходилось есть лишь траву и мох - заходить в деревни и хутора они опасались, боясь предательства. За такие лишения судьба отблагодарила их сполна. Однажды утром экипаж наткнулся на Т-3, который стоял на окраине деревни. Люки танка были открыты, слышалась веселая немецкая речь. По-видимому где-то неподалеку привал устроил целый танковый взвод, однако экипаж одинокого танка еще не успел присоединиться к остальным.

План был придуман и реализован моментально. Часовой бесшумно падает в траву, а три советских танкиста набрасываются на экипаж Т-3. Не успевших опомниться хозяев немецкого танка Коновалов и товарищи забивают прикладами, командир Т-3 хватается за пистолет, но в него стреляют. Итак, танк захвачен, еда имеется, а значит, можно смело ехать в сторону советских войск, что герои и делают. Можно лишь представить удивление фашистских солдат, когда они поняли, у них из под носа угнали танк.

Появление в расположении советских войск выжившего экипажа КВ на немецком танке было крайне эффектным. После того как ситуация прояснилась, героям рассказали, что экипаж КВ считается полностью уничтоженным и более того, танкистов уже успели наградить с формулировкой "посмертно". Бумаги переписывать не стали, и поэтому получилось, что выжившие члены экипажа буквально восстали из мертвых. Трофейный Т-3 отдали Коновалову, и за следующий месяц на нем он уничтожил еще три танка противника.


                                      Из дневника немецкого офицера.                                              

  

11 

Из дневника убитого под Мценском немецкого офицера. "Неделю назад

из плена сбежали 15 русских солдат. Погоня загнала их в полуразрушенный дот. На предложение поднять руки и сдаться они ответили пулеметным огнем – в доте еще оставались пулеметы и боеприпасы. До вечера наши солдаты пытались уничтожить русских, но те оказались слишком живучи, а дот – еще крепким. Утром артиллеристы подвели на прямую наводку зенитное орудие, но это не принесло большой пользы – дот устоял, а русские огрызались огнем. Мы понесли большие потери. Только к вечеру второго дня двое наших саперов подобрались поближе и огнеметами выжгли внутренности блиндажа. И тут оттуда выскочили два огненных факела, двое русских солдат, горевших заживо, – с винтовками наперевес они пошли на нас, стреляя на ходу, они сделали всего несколько шагов и упали. Воевать с таким врагом невозможно – русские бьются до последнего, пока еще живы.

 

 

 

                                  

                                         Один против пятнадцати!

15 

 9 августа 1943 года бронебойщик старший сержант Лысенко вступил в единоборство с пятнадцатью немецкими танками и вышел из него победителем. В первой половине августа 1943 года 27-я армия Воронежского фронта успешно наступала на ахтырском направлении. Враг то и дело переходил в контратаки, используя заранее подготовленные рубежи в глубине обороны. …600-й стрелковый полк подполковника Соколова вышел на рубеж Кириковка - Старая Рябина, где встретил сильное сопротивление частей панцер-гренадерской дивизии «Великая Германия» генерал-лейтенанта Вальтера Хёрнлайна. Трое суток не прекращались ожесточенные бои. Атаки врага следовали одна за другой. Немцы любой ценой пытались вернуть Кириковку, в которой ими было оставлено много всевозможной техники, склады боеприпасов, даже танки на железнодорожных платформах и большой лагерь русских военнопленных. Танки к месту боев немцы подвозили по железной дороге, снимали их с платформ и тут же бросали в бой против нашей пехоты. Вот в этих боях за Кириковку и прославился истребитель танков помощник командира взвода противотанковых ружей 2-го стрелкового батальона старший сержант Иван Лысенко. Будучи вооружен противотанковым ружьем (ПТР) и гранатами, он принял бой с пятнадцатью немецкими танками. Зная хорошо их уязвимые места, Лысенко с первых же выстрелов подбил две машины. В третий танк пришлось бить с близкого расстояния. Танк разорвало изнутри, но взрывом бронебойщика контузило, а ПТР повредило осколком.Когда храбрый боец очнулся, он увидел, что к нему уже подползает ещё один танк, который вот-вот его раздавит. Единственным спасением было взобраться на надвигающуюся на него машину. Так Лысенко и сделал. Танк завертелся на месте, желая сбросить непрошеного седока, а потом рванулся назад. Когда танк переползал через окоп, в котором еще недавно сидели бронебойщики, Лысенко увидел убитого солдата со сжатой в руке обоймой и рядом с ним ПТРС. В тот же миг Лысенко спрыгнул на дно окопа, схватил свою находку и выстрелил несколько раз вдогонку немцу. Из танка вырвались огненные языки пламени и повалил густой дым. Продвигаясь по траншее, Иван Лысенко часто менял позиции, затрудняя тем самым возможность вести по нему прицельный огонь. Выстрелами из ПТРС Лысенко подбил еще три вражеских танка, но и сам был ранен в руку. Зато противник был вынужден отступить. Единоборство Ивана Лысенко с немецкими танками позволило батальону удержать занятую часть села Кириковка и обеспечило успешную переправу подразделений полка через реку Ворскла. В 1944г. старшему сержанту Лысенко Ивану Тимофеевичу было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». После войны отважный бронебойщик демобилизовался из рядов Красной Армии, и до конца жизни жил и работал в поселке Щербиновский Краснодарского края.

 

 

                                                  Герой Советского Союза Иван Середа

 

10Геройский подвиг, который он совершил — беспримерный и единственный в истории Великой Отечественной войны.

Шел жаркий август 1941 года. Наши войска упорно отбивали ожесточенный натиск гитлеровских полчищ в районе Двинска Латвийской ССР. Иван Середа был тогда поваром.

Пристроившись со своей кухней в лощинке, заросшей леском, он готовил обед для воинов, оборонявших подступы к городу, и прислушивался к звукам боя. Ему казалось, что положение на передовой вроде бы «не горячее», через какой-то часик можно будет накормить друзей вкусным супом.

Только размечтался, и вдруг совсем невдалеке послышался гул мотора. Выглянул Иван из-за куста и глазам своим не поверил — по проселочной дороге полз танк с фашистским крестом. Дрогнуло у повара сердце: «Беда. Тут же почти рядом штаб, — мелькнула мысль. А вслед за ней другая, решительная: — Действовать. Не пустить дальше врага!».

Машинально схватив винтовку и... топор, Середа, перебегая от дерева к дереву, бросился наперерез стальной махине. Хотел стрелять, но решил, что это бесполезно. И в тот же миг («Откуда только ловкость взялась», — говорил после) прыгнул на танк. Дальше все произошло, очевидно, тоже машинально. Выхватил из-за пояса увесистый топор и, размахнувшись, со всей силы рубанул по стволу пулемета. Вслед за этим бросил на смотровую щель кусок брезента и забарабанил обухом по броне.

Его удары гремели как разрывы снарядов. Гитлеровские вояки растерялись. Машина заюлила.

— Хенде хох! Капут! — закричал Середа и начал громко подавать мнимые команды: — Приготовить гранаты. Орудие к бою!

Вскоре открылся люк и из него вытянулись вверх две руки.

— Выходи, выходи! — командовал Середа, держа винтовку наизготове.

Когда на подмогу прибежали бойцы» на земле уже стояли сдавшиеся в плен четыре вражеских танкиста и со страхом озирались по сторонам.

Много было в тот тяжелый день добрых шуток, радости и задорного смеха. Середа сумел прославиться своей храбростью, да и друзей успел накормить сытным обедом-ужином.

Через некоторое время Ивану довелось с группой бойцов побывать в разведке в тылу противника. И там он снова показал бесстрашие, высокую воинскую сноровку. Когда фашисты обнаружили советских наблюдателей и пытались захватить их, Иван Середа со связкой гранат подполз к немецкому танку и подорвал его. Потом он заменил убитого пулеметчика и метким огнем скосил около десяти мотоциклистов. Группа отбилась от наседавших гитлеровцев и вернулась в свое подразделение с трофеями и тремя пленными.

По представлению командования Северо-Западного фронта Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1941 года И.П. Середе за его ратные подвиги было присвоено звание Героя Советского Союза.

 

А вот реальный рассказ нашего преподавателя танковой подготовки Героя Советского Союза подполковника А.М.Ерошина. Слышал в 1963 году.

Холодная февральская ночь. Немецкий гарнизон в Матвеевом - Кургане обеспокоен близостью линий фронта. Вот на окраине села показался советский танк Т-34. Первые минуты растерянности дорого стояли немцам: танк огнем и гусеницами уничтожил 4 орудия, 8 грузовиков. Немцы открыли огонь. Один из снарядов попал в цель. Стальная машина вздрогнула. Стрелок-радист убит.

Фашисты окружили танк, кричат: «Рус, сдавайся!» экипаж танка молчит. Тогда решили расстрелять танк из пушки прямой наводкой. Выстрел, второй . десятый . Пятьдесят снарядов оставили свои вмятины на броне танка. Но уральская сталь выдержала! Тогда немцы обложили танк соломой и подожгли. Пламя лизнуло гусеницы, борта, башню. И вдруг... мотор взревел. Танк ожил. Немцы бросились врассыпную. Танк раздавил пушку и направился в центр села.

Всю ночь советский танк действовал в стане врага. А на рассвете 17 февраля 1943 года в Матвеев-Курган вошли основные силы танковой бригады.

Кто же он был, этот герой, что не дрогнул и не сдался врагу? Кто, оставаясь, в танке, охваченном огнем, устранял неисправность в моторе? Подвиг, похожий на легенду, совершил коммунист, командир танка, Александр Матвеевич Ерошин, колхозник Курской области. Он был удостоен звания Героя Советского Союза. А благодарные матвеево-курганцы присвоили ему звание «Почетный гражданин рабочего поселка Матвеев-Курган» 

 

 

 

                        Первый в истории танковый таран.


1

 

Россия была родиной не только воздушного, но танкового тарана. И он активно применялся в годы Великой Отечественной войны. Первый в мире танковый таран совершил Семён Кузьмич Осадчий (1904 — 13 ноября 1936), ещё в годы гражданской войны в Испании 1936—1939 годов.

Осадчий был призван в Красную Армию в 1926 году, затем прошёл обучение в бронетанковой школе. В Испании он командовал танковым взводом, воевал на лёгком танке Т-26. 29 октября 1936 года в бою у населённого пункта Сесения (30 км южнее Мадрида) сошлись советские танки под командованием капитана П. М. Армана и итальянские лёгкие танкетки «Ансальдо». Советские танкисты одержали убедительную победу, уничтожив несколько машин врага. В этой схватке экипаж Осадчего, совершил первый в мире танко

вый таран, Т-26 столкнул в ущелье «Ансальдо». Рейд советских танкистов был очень успешен, они в этот же день уничтожили и рассеяли до двух батальонов пехоты и два эскадрона кавалерии, вывели из строя 12 пушек, два-три десятка единиц автотранспорта, разбили танковое подразделение противника. За этот бой танкисты Арман, Погодин, Осадчий получили первые звания Героя Советского Союза за воинские подвиги (31 декабря 1936 года). Осадчий не дожил до Великой Отечественной войны – в бою 3 ноября 1936 года его танк уничтожил две артиллерийские батареи и шесть пулемётных точек. Но в танк попал снаряд, взрывом ему оторвало обе ноги, 13 ноября он скончался в госпитале. 
Таран был тактическим приёмом, когда, пользуясь своей мобильностью и бронёй, танки врывались на огневые позиции врага, таранили артиллерийские орудия, пулемётные точки, различный транспорт противника. А также выводили из строя танки врага путём столкновения, бронетехнику противника обычно опрокидывали или обездвиживали (вражеский танк, САУ мог потерять гусеницу). Кроме того, экипажи танков могли таранить уличные баррикады или кирпичные стены зданий, давить самолёты. Успешность тарана во многом зависела от подготовки экипажа, его мастерства. Большую роль в нём играл боевой дух танкистов, их готовность умереть, но выполнить задачу. Всего в годы Великой Отечественной в

ойны наши танкисты совершили до 160 таранов.

 

                            Подвиг экипажа танка Т-28.

2 

• 28 июня 1941 года, Белоруссия. В Минск врываются немецкие войска. Советские части отступают по Могилевскому шоссе, одну из колонн замыкает единственный оставшийся танк Т-28, ведомый старшим сержантом Дмитрием Малько. У танка проблема с двигателем, но полный запас ГСМ и боекомплект. Во время авианалета в районе н. п. Березино, от близких разрывов бомб Т-28 безнадежно глохнет. Малько получает приказ взорвать танк и продолжить следовать в г. Могилёв в кузове одного из грузовиков с прочими бойцами смешанного состава. Малько просит разрешение под его ответственность отложить выполнение приказа – он попытается отремонтировать Т-28, танк совсем новый и не получил значительных повреждений в боевых действиях. Разрешение получено, колонна уходит. В течение суток Малько действительно удается привести двигатель в рабочее состояние. • Дальше в сюжет включается элемент случайности. К месту стоянки танка неожиданно выходят майор и четверо курсантов. Майор – танкист, курсанты артиллеристы. Вот так неожиданно формируется полный экипаж танка Т-28. Всю ночь они обдумывают план выхода из окружения. Могилевское шоссе наверняка перерезано немцами, нужно искать другой путь. …Оригинальное предложение об изменении маршрута высказывает вслух курсант Николай Педан. Дерзкий замысел единогласно поддерживается вновь сформированным экипажем. Вместо следования в расположение сборного пункта отступающих частей, танк помчится в противоположную сторону – на Запад. Они прорвутся с боем через захваченный Минск и выйдут из окружения по Московскому шоссе в расположение своих войск. Уникальные боевые возможности Т-28 помогут им осуществить такой план. Топливные баки заполнены практически до крышек, боекомплект – хотя и не полный, но старший сержант Малько знает место расположения брошенного склада боеприпасов. В танке не работает рация, командир, стрелки и механик водитель заранее оговаривают комплекс условных сигналов: нога командира на правом плече механика-водителя - правый поворот, на левом - левый; один толчок в спину - первая передача, два - вторая; нога на голове - стоп. Трехбашенная громада Т-28 выдвигается по новому маршруту с целью жестоко покарать фашистов. • На брошенном складе они сверх нормы пополняют боекомплект. Когда все кассеты заполнены, бойцы наваливают снаряды прямо на пол боевого отделения. Тут наши дилетанты допускают небольшую ошибку – около двадцати снарядов не подходили к 76 мм короткоствольному танковому орудию Л-10: несмотря на совпадение калибров, эти боеприпасы предназначались для дивизионной артиллерии. В догонку погрузили 7000 патронов для пулеметов в боковых пулеметных башнях. Плотно позавтракав, непобедимая армия двинулась в сторону столицы Белорусской ССР, где уже несколько дней хозяйничали фрицы. 2 часа перед бессмертием. По свободной трассе, Т-28 несется к Минску на полном ходу. Впереди, в серой дымке появились очертания города, возвышались трубы ТЭЦ, заводские корпуса, чуть дальше виднелись силуэт Дома правительства, купол собора. Все ближе, ближе и необратимей... Бойцы смотрели вперед, с тревогой ожидая главный бой всей их жизни. Никем не остановленный, «троянскй конь» миновал первые немецкие кордоны и въехал в городскую черту, – как и предполагалось, фашисты приняли Т-28 за трофейную бронетехнику и не обратили никакого внимания на одинокий танк. Хотя договаривались до последней возможности соблюдать скрытность, все-таки не утерпели. Первой невольной жертвой рейда стал немецкий велосипедист, весело крутивший педали прямо перед танком. Его мельтешащая фигура в смотровой щели достала механика-водителя. Танк рыкнул мотором и закатал незадачливого велогонщика в асфальт. Танкисты проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь, у ликеро-водочного завода, на пути танка встретилась группа немцев: солдаты Вермахта осторожно грузили в грузовик ящики с бутылками спирта. Когда до анонимных алкоголиков оставалось метров пятьдесят, заработала правая башня танка. Гитлеровцы, как кегли, попадали у автомашины. Через пару секунд танк толкнул грузовик, перевернув его вверх колесами. Из разбитого кузова по округе стал распространяться смачный запах торжества. Не встретив сопротивления и сигналов тревоги со стороны рассеянного паникой противника, советский танк в "стелс"-режиме углубился в границы города. В районе городского рынка, танк свернул на ул. Ленина, где ему навстречу попалась колонна мотоциклистов. Первая машина с коляской самостоятельно въехала под броню танка, где была раздавлена вместе с экипажем. Начался смертельный аттракцион. Лишь на мгновение перекошенные от ужаса лица немцев показывалсись в смотровой щели механика-водителя, исчезая затем под гусеницами стального монстра. Мотоциклы в хвосте колонны попытались развернуться и удрать от приближающейся смерти, увы, попали под огонь башенных пулеметов. Намотав на гусеницы незадачливых байкеров, танк двинулся дальше, проезжая по ул. Советской, танкисты всадили осколочный снаряд в группу стоящих у театра немецких солдат. И тут возникла небольшая заминка – при повороте на Пролетарскую улицу танкисты неожиданно обнаружили, что главная улица города битком заполнена живой силой и техникой противника. Открыв огонь из всех стволов, практически не целясь, трехбашенное чудовище ломанулось вперед, сметая все препятствия в кровавый винегрет. Среди немцев началась паника, возникшая в связи с созданной танком аварийной ситуацией на дороге, а также общим эффектом неожиданности и нелогичности появления тяжелой бронетехники Красной Армии в тылу германских войск, где ничто не предвещало такого нападения… Передняя часть танка Т-28 оснащена тремя пулемётами ДТ калибра 7.62 (два башенных, один курсовой) и короткоствольным орудием калибра 76.2мм. Скорострельность последнего – до четырёх выстрелов в минуту. Скорострельность пулемётов – 600в./мин. Оставляя за собой следы военной катастрофы, машина полностью проехала всю улицу до самого парка, где была встречена выстрелом противотанковой 37-миллиметровой пушки PaK 35/36. Похоже, этом месте города советский танк впервые столкнулся с более-менее серьёзным сопротивлением. Снаряд высек искры из лобовой брони. Второй раз фрицы пальнуть не успели – танкисты, вовремя заметили открыто стоящую пушку и незамедлительно отреагировали на угрозу – на Pak 35/36 обрушился шквал огня, превратив орудие и расчет в бесформенную груду металлолома. В результате беспримерного рейда гитлеровцам был нанесён крупный урон в живой силе и технике, но главный поражающий эффект заключался в поднятии сопротивленческого духа жителей Минска, что способствовало поддержание авторитета Красной армии на должном уровне. Особенно велико значение этого фактора именно в тот начальный период войны, во время серьёзных поражений Имеются однозначные сведения, что в то время в городе оставалось значительное число местных жителей, ставших свидетелями этого невероятного случая, что повлекло за собой немедленное изустное распространение истории о подвиге советских воинов среди окружающего населения. А наш танк Т-28 уходил по Московскому проспекту из логова фрицев. Однако, дисциплинированные немцы вышли из шокового состояния, преодолели страх и попытались оказать организованное сопротивление прорвашемуся в их тыл советскому танку. В районе старого кладбища Т-28 попал под фланговый огонь артиллерийской батареи. Первым же залпом была пробита 20 мм бортовая броня в районе моторно-трансмиссионного отделения. Кто-то вскрикнул от боли, кто-то зло выругался. Горящий танк продолжал движение до последней возможности, все время получая новые порции немецких снарядов. Майор приказал покинуть гибнущую боевую машину. Старший сержант Малько вылез через люк механика-водителя в передней части танка и видел, как из командирского люка наружу выбрался раненый майор, отстреливаясь из табельного пистолета. Сержант успел отползти к ограде, когда сдетонировал оставшийся в танке боекомлект. Башню танка подбросило в воздух и она упала на прежнее место. В возникшей суматохе и пользуясь значительным задымлением, старшему сержанту Дмитрию Малько удалось скрыться в огородах.

           

12

 

 

 

 

 

 

 

 

• Малько осенью того же года удалось вернуться в кадровый строй боевых частей Красной Армии в прежней воинской специальности. Он сумел выжить и пройти всю войну. Удивительно, но в 1944 году, он въехал в освобожденный Минск на Т-34 по тому же Московскому проспекту, по которому он в 41-м пытался из него вырваться. Удивительно, но он увидел тот свой первый танк, который отказался бросить и уничтожить под Березиным и который потом с таким трудом смогли уничтожить солдаты Вермахта. Танк стоял на том же самом месте, где был подбит, аккуратные и ценящие порядок немцы отчего-то не стали его убирать с трассы. Они были хорошими солдатами и умели ценить воинскую доблесть.

 

 

 

                                Богатырь Красной армии.


   

3

               

Овчаренко Дмитрий Романович - ездовой пулемётной роты 389-го стрелкового полка 176-й стрелковой дивизии 9-й армии Южного фронта, красноармеец.
Родился в 1919 году в селе Овчарово ныне Троицкого района Луганской области Украины в крестьянской семье. Украинец. Окончил 5 классов. Работал в колхозе.
В Красной Армии с 1939 года. Участник Великой Отечественной войны с 1941 года.
13 июля 1941 года при доставке боеприпасов в роту бесстрашный воин вступил в бой с группой гитлеровцев. Проявив отвагу и находчивость, он гранатами и в рукопашной схватке уничтожил свыше двадцати солдат и офицеров противника. Боеприпасы были доставлены в роту своевременно.
Вот выдержка из приказа о награждении:
«13 июля 1941 года из района Песец, красноармеец Овчаренко вез боеприпасы для 3-й пульроты, находясь от своего подразделения в 4-5 километрах. В этом же районе на красноармейца напали и окружили две автомашины в составе 50 германских солдат и 3-х офицеров. Выходя из машины германский офицер скомандовал красноармейцу поднять руки вверх, выбил из его рук винтовку и начал учинять ему допросы.
У красноармейца Овчаренко в повозке лежал топор. Взяв этот топор, красноармеец отрубил голову германскому офицеру, бросил три гранаты вблизи стоящей машины. 21 германский солдат был убит, остальные в панике бежали. Вслед за раненым офицером, Овчаренко с топором в руках преследовал его и в огороде м. Песец, поймал его и отрубил ему голову. 3-й офицер сумел скрыться.
Тов. Овчаренко не растерялся, забрал у всех убитых документы, у офицеров карты, планшеты, схему, записи и предоставил их в штаб полка. Повозку с боеприпасами и продуктами доставил вовремя своей роте…»
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 ноября 1941 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм красноармейцу Овчаренко Дмитрию Романовичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Не довелось мужественному бойцу дожить до светлого Дня Победы… В боях за освобождение Венгрии Д.Р. Овчаренко был смертельно ранен. Скончался в госпитале от ран 28 января 1945                                                                             года.

 

 

                                                                               Паникаха М.А.

4

               

Паникаха Михаил Аверьянович (1914 - 2. 10. 1942) заместитель командира отделения 1-й роты 883-го стрелкового полка (193-я стрелковая дивизия, 62-я армия, Сталинградский фронт) рядовой. Родился в 1918 в селе Могилев ныне Царичанского района Днепропетровской области в семье крестьянина. Украинец. Образование начальное. Работал в колхозе. 
В Красной Армии с 1939. В боях Великой Отечественной войны с марта 1942. 
В ночь на 28 сентября 1942 года на правый берег Волги переправились два полка 193-й стрелковой дивизии генерал-майора Ф.Н. Смехотворова, которые сразу же были введены в бой на западной окраине поселка Красный Октябрь в Сталинграде (ныне Волгоград). В течение всей ночи артиллерия 62-й армии вела обстрел Мамаева Кургана, препятствуя противнику закрепиться на нем. Утром 28 сентября на позиции 883-го стрелкового полка 193-й стрелковой дивизии обрушили свой удар части 24-й танковой и 71-й пехотной дивизий врага, но их атаки были отбиты. В ходе отражения контратаки 7 танков и группы автоматчиков 2 октября 1942 рядовой Паникаха пошел на головной танк с гранатой и бутылками с зажигательной смесью. Когда одна из бутылок была разбита осколком вражеского снаряда и одежда воспламенилась факелом, Паникаха бросился на танк противника и, разбив о его броню другую бутылку, поджег его, а сам погиб. Остальные танки повернули вспять. 
К званию Героя Советского Союза представлялся в ноябре 1942, однако звание было присвоено только 5 мая 1990 года посмертно. Награжден орденом Ленина, Отечественной войны 1 степени. 
На месте гибели Михаила Паникахи установлен памятник. Одна из улиц Волгограда носит имя героя. Его имя начертано на мемориальной плите на братской могиле Мамаева курган


 

      150 пограничных псов «порвали» полк фашистов.

 

5

 

На Черкащине есть уникальный памятник 150 пограничным псам, которые «порвали» полк фашистов в рукопашном бою Эта единственная за всю историю мировых войн и конфликтов битва людей и собак произошла в самом центре Украины много лет назад, а дело было так… 

Шел третий месяц войны, точнее, он только начался, когда в конце июля произошли события, впервые изменившие ход Великой Отечественной, или весь хо 

д «Восточной компании», как называли войну в ставке Гитлера. Немногим известно, что по его же приказу, к 3 августа должен был пасть Киев, а на 8-е число на «парад победы» в столицу Украины собирался приехать сам Гитлер, да не один, а с вождем Италии Муссолини и диктатором Словакии Тиссо.
В «лоб» взять Киев не удалось, и поступил приказ, обойти его с юга… Так в людской молве появилось страшное слово «Зеленая Брама», местность, не указанная ни на одних картах великих сражений Великой Войны. Этот лесисто-холмистый массив на правобережье реки Синюха, возле сел Подвысокое в Новоархангельском районе Кировоградщины и Легезино Тальновского района Черкащины лишь сегодня известно, как одно из самых трагических событий первых месяцев Великой Отечественной войны. Да и то, благодаря тому, что участником ожесточенных боев в ходе Уманской оборонительной операции был известный поэт-песенник Евгений Аронович Долматовский.
С выходом в 1985-м его книги «Зеленая Брама» (полного формата) тайна «Зеленой Брамы» была раскрыта… В этих местах попали в окружение и были практически полностью уничтожены отходящие от западной границы 6-я и 12-я армии Юго-Западного фронта генералов Музыченко и Понеделина. К началу августа они насчитывали 130 тысяч человек, из Брамы к своим вышло 11 тысячам солдат и офицеров, главным образом из тыловых частей. Остальные - либо попали в плен, либо навсегда остались в урочище Зеленая Брама...
В отдельном батальоне пограничного отряда охраны тыла Юго-Западного фронта, который был создан на базе Отдельной Коломийской пограничной комендатуры и одноименного пограничного отряда, с тяжелыми боями отступающего от границы, находились служебные собаки. Они вместе с бойцами пограничного отряда стойко переносили все тяготы сурового времени. Командир батальона, он же замначальника штаба Коломийского погранотряда майор Лопатин (по другим данным, сводным отрядом командовал майор Филиппов), несмотря на крайне плохие условия содержания, отсутствие надлежащего корма и на предложения командования отпустить собак, этого не сделал. У села Легедзино батальон, прикрывая отход штабных частей командования Уманской армейской группировки, 30 июля принял свой последний бой... Силы были слишком не равными: против полтысячи пограничников полк фашистов. И в критический момент, когда немцы пошли в очередную атаку, майор Лопатин дал приказ послать в рукопашный бой с фашистами пограничников и служебных собак. Это был последний резерв.
Зрелище было страшное: 150 (данные различные – от 115 до 150 пограничных псов, в т.ч. и из Львовской пограншколы служебного собаководства) обученных, полуголодных овчарок, против поливающих их автоматным огнем фашистов. Овчарки впивались фашистам в глотки даже в предсмертных судорогах.
Противник, искусанный в прямом смысле и порубанный штыками, отступил, но на подмогу подошли танки. Искусанные немецкие пехотинцы, с рваными ранами, с воплями ужаса, вспрыгивали на броню танков и расстреливали бедных псов. В этом бою погибли все 500 пограничников, ни один из них не сдался в плен. А уцелевшие собаки, по словам очевидцев – жителей села Легедзино, до конца остались преданными своим проводникам. Каждая из уцелевших в той мясорубке, улеглась возле своего хозяина и никого не подпускала к нему. Немецкие звери, пристреливали каждую овчарку, а те из них, кого не подстрелили немцы, отказывались от пищи и умерли от голода на поле…
Даже сельским собакам досталось – немцы расстреливали крупных собак селян, даже тех, кто был на привязи. Лишь одна овчарка смогла доползти до хаты и упала у двери. Преданного четвероногого друга приютили, выходили, а по ошейнику на ней селяне узнали, что это были пограничные псы не только Коломийской погранкомендатуры, но и специальной школы служебного собаководства капитана М.Е. Козлова. После того боя, когда немцы собрали своих погибших, по воспоминаниям жителей села (к сожалению уже мало оставшихся на этом свете) было разрешено похоронить советских пограничников.
Всех, кого нашли собрали в центре поля и похоронили, вместе со своими верными четвероногими помощниками, а тайну захоронения спрятали на долгие года… Исследователь того памятного боя Александр Фука говорит, что память о героизме пограничников и их помощников среди жителей села была настолько велика, что, несмотря на присутствие немецкой оккупационной администрации и отряда полицаев, пол села мальчишек с гордостью носили зеленые фуражки погибших.
А хоронившие пограничников местные жители, прячась от фашистов, выдирали из красноармейских книжек и офицерских удостоверений фотографии погибших, чтобы потом отправить их для опознания (хранить такие документы было смертельной опасностью, поэтому установить фамилии героев не удалось). А запланированная триумфальная встреча Гитлера и Муссолини состоялась 18 августа, но, конечно же, не в Киеве, а там, у Легедзино, на том шляху, который вел до Тального и который держали, как свою границу советские пограничники. Лишь в 1955-м, жители Легедзино смогли собрать останки почти всех 500 пограничников и перенести их к сельской школе, возле которой и находится братская могила.
А на окраине села, там, где и проходил единственный в мире рукопашный бой людей и собак с фашистами, 9 мая 2003-го на добровольные пожертвования ветеранов Великой Отечественной, пограничных войск и кинологов Украины был установлен единственный в мире памятник человеку с ружьем и его верному другу – собаке. Такого памятника больше нигде нет.
«Остановись и поклонись. Тут в июле 1941 года поднялись в последнюю атаку на врага бойцы отдельной Коломыйской пограничной комендатуры. 500 пограничников и 150 их служебных собак полегли смертью храбрых в том бою. Они остались навсегда верными присяге, родной земле». Сегодня известны лица лишь двух погибших пограничников: лейтенанта и старшины, но кто они, их имена, фамилии, где их родные, нам так и неизвестно…
 

 

 

                                                     И один в поле воин, если он Русский!

6

Имя - Николай. Отчество - Владимирович. Фамилия - Сиротинин. Рост - Сто шестьдесят четыре сантиметра. Вес - пятьдесят четыре килограмма. Звание - старший сержант. Русский. Воинская профессия - артиллерист, командир орудия. Возраст - двадцать лет. Деревенский. 55-й стрелковый полк, 6-я стрелковая дивизия. Та самая дивизия, части которой стояли в Брестской крепости и возле неё.  
  Противотанковая пушка, калибр - 76 миллиметров, вес в боевом положении полторы тонны. Шестьдесят снарядов. Карабин, патроны. 
  Вес снаряда - девять килограмм. Наиболее действительный огонь по бронированным целям - 600 метров, прямая наводка. Направление обороны простое - за Родину.   
  Противник - вторая танковая группа любимца фюрера - Гудериана. Четвёртая танковая дивизия вермахта, авангард. Колонна из 59 немецких танков . Представьте себе эту махину. 
  Если основной немецкий боевой танк Т-III имеет: вес - 20 тонн, Двигатель Maybach мощностью 250 л.с., скорость 32 км/ч. Экипаж -5 человек. Габариты: 5,69х2,81х2,335м. Вооружение: 37-мм пушка и три пулемета MG34. Это двести танкистов, 150 пулемётов, 59 пушек, 1200 тонн немецкого железа. 
  Танковый батальон прикрывала рота пехоты в грузовиках, пешком и на лошадях с велосипедами. А именно: четыре офицера, 26 унтер-офицеров, 161 солдат. Вооружение: 47 пистолетов, 16 шмайссеров,132 карабина, 12 ручных пулемётов, 3 противотанковых ружья, три 50-мм миномёта. 22 лошади, 9 пароконных повозок, 1 полевая кухня, 9 велосипедов. Гусенично-колёсные бронемашины. Мотоциклисты. Направление движения, важнее не придумаешь - Москва.    
  17 июля 1941 года. Маленькая белорусская деревня Сокольничи. Мост через неширокую речушку Добрысть. Заболоченные берега. За речкой, в зелени второго месяца лета и золоте хлебов, затерялась в маскировке единственная пушка и солдат. Арьергард артиллерийской батареи стрелкового полка. Перед мостом, с другой стороны реки, забитая немецкими танками до самого видимого окаёма дорога - Варшавка. Сзади, лихорадочно спешащий на новый рубеж обороны, реку Сож, родной стрелковый полк. Главное - время, чтоб они успели занять рубеж и окопаться.   
  - Думаю, они тебе больше тридцати раз пальнуть не дадут, - сказал командир батареи, - заткнёшь мост и отходи. Замок от пушки - с собой в вещмешок. Лошадь за сарайчиком. Догонишь. 
  - Ничо, таварищ старший лейтенант, я всё сделаю. Я деревенский, вы мене токо оставьте ещё снарядов, и вам быстрее ехать будет и лошадям проще, не так тяжельше, - маленький сержант смотрел снизу- вверх спокойно и уверенно, как будто перед тем, как сделать привычную и тяжёлую сельскую работу на своей земле в деревне на орловщине. От деревни Сокольничи до районного центра Кричева - пять километров. Несколько минут езды. Но 17 июля 1941 года, чтобы преодолеть это расстояние гитлеровцам понадобилось два с половиной часа.   
   Очевидцы говорят, что командир вначале боя был где-то рядом - корректировал, но как только Сиротинин первым выстрелом подбил перед въёздом на мост головной танк, а затем последний, который попал в сектор обстрела пушки на дороге, то он ушёл за батареей. Мост был закупорен. Задача выполнена. Но вторую половину командирского приказа на отход Сиротинини не выполнил. У него было шестьдесят снарядов. И десять немецких танков, застрявших в болоте при попытке съехать с дороги. И еще танки на подходе. И бронемашины. И пехота.И вся эта гитлеровская спесь, захватчики, оккупанты в серых мундирах в секторе обстрела орудия. И начался бой. А когда в руках у тебя оружие, полно боеприпасов, а впереди враг, а позади ..., а они едут, как на параде, как у себя дома и отступать не в радость, то наплевать с какой стороны пушки механизмы вертикальной и горизонтальной наводки. Извернулся, наизнанку, но навёл. Было бы желание. Навёл, выстрелил, засёк попадание, принёс снаряд, навёл, выстрелил, снаряд... цивилизованная, упорядоченная, правильная Европа, павшая к ногам фашистов почти без боя, закончилась ещё в Бресте, но они пока этого не поняли. И старший сержант объяснял им эту истину прилежно, на понятном для них языке и не жалея себя. Преподаватель валил свою аудиторию железными доводами наповал, жалел только об одном, что мог не успеть довести эту истину до каждого солдата в немецкой колонне и тем, кто следует за ними. Ученики, старшему сержанту, попались неважные, тему так и не усвоили. Кроме тех самых рьяных, кто остался с ним изучать учебный материал навсегда. И даже немцы оценили совершенство и простоту изложения материала в исполнении сержанта и его учебно-боевого пособия.    
  Обер-лейтенант Фридрих Хёнфельд. Цитата из дневника: "Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он вёл бой в одиночку. Бил из пушки по нашим танкам и пехоте. Казалось, бою не будет конца. Храбрость его была поразительна.    
  Это был настоящий ад. Танки загорались один за другим. Пехота, прятавшаяся за бронёй, залегла. Командиры в растерянности. Не могут понять источник шквального огня. Кажется, бьёт целая батарея. Огонь прицельный. Откуда взялась эта батарея? В колонне 59 танков, рота пехоты, бронемашины. И вся наша мощь бессильна перед огнём русских. Разведка докладывала, что путь свободен. Больше всего нас изумило то, что против нас бился один единственный боец. А Мы думали, что в нас стреляет целая артиллерийская батарея". Поняв, что атакой в лоб они русских артиллеристов не сломят фашисты пошли в обход. Окружив позицию Сиротинина, они открыли ураганный огонь. И только после этого замолчала пушка, и перестал бить карабин. Больше всего немцев изумило то, что против них сражался один единственный боец. 
  "Всех поразило, что герой был юнцом, почти мальчишкой. В строю немецких солдат, он стоял бы последним на правом фланге. Он произвёл по нам пятьдесят семь выстрелов из орудия и потом, ещё бил и бил по нам из карабина. Рассеял лобовую атаку пехоты. Уничтожил десять танков и бронемашин. Рядом с его могилой осталось целое кладбище наших солдат". Полковник оказался мудрее своего младшего офицера. И ещё известно: немцы настолько были поражены мужеством русского солдата, что похоронили его с воинскими почестями. 
  "Все удивлялись его храбрости. Полковник перед могилой говорил: "Если бы такими как он были бы все солдаты фюрера, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Всё-таки он русский. Надо ли такое преклонение?" Обер-лейтенант Хёнфельд так и не понял, в какую войну и с кем ввязалась Германия. Обер- лейтенант Хёнфельд убит под Тулой летом 1942 года. Советские солдаты обнаружили его дневник и передали военному журналисту Фёдору Селиванову. 
   
  Имя - Николай. Отчество - Владимирович. Фамилия - Сиротинин. Рост - Сто шестьдесят четыре сантиметра. Вес - пятьдесят четыре килограмма. Звание - старший сержант. Русский. Воинская профессия - артиллерист, командир орудия. Возраст - двадцать лет. Деревенский. 55-й стрелковый полк, 6-я стрелковая дивизия. И, пятьсот фашистов, двести пулеметов, пятьдесят девять пушек. Тысяча двести тонн немецкого железа.    
  Старший сержант Сиротинин Николай Владимирович, командир орудия противотанковой батареи похоронен со всеми воинскими почестями солдатами и офицерами четвёртой танковой дивизии вермахта на берегу реки Добрысть, у села Сокольничи. 
Неизвестный подвиг тясяча девятсот сорок первого года. За который он награждён Орденом Отечественной Войны Первой Степени, посмертно, через девятнадцать лет, в 1960 году.

 

 

                           Тувинцы: "черная смерть" вермахта

 

2

 

Немцы во время Великой Отечественной войны называли тувинцев «Der Schwarze Tod» — «Чёрная Смерть». Тувинцы стояли насмерть даже при явном превосходстве противника, пленных не брали. "Это наша война!" Тувинская народная республика стала частью Советского Союза уже во время войны, 17 августа 1944 года. Летом 1941 года Тува де-юре была самостоятельным государством. В августе 1921 года оттуда были изгнаны белогвардейские отряды Колчака и Унгерна. Столицей республики стал бывший Белоцарск, переименованный в Кызыл (Красный город). Советские войска были выведены из Тувы к 1923 году, но СССР продолжал оказывать Туве посильную помощь, не претендуя при этом на её независимость. Принято говорить, что первой поддержку СССР в войне оказала Великобритания, однако это не так. Тува объявила войну Германии и её союзникам 22 июня 1941 года, за 11 часов до исторического заявления Черчилля по радио. В Туве сразу же началась мобилизация, республика заявила о готовности отправить свою армию на фронт. 38 тысяч тувинских аратов в письме Иосифу Сталину заявили: «Мы вместе. Это и наша война». По поводу объявления Тувой войны Германии есть историческая легенда, что когда об этом узнал Гитлер, то его это позабавило, он даже не удосужился найти эту республику на карте. А зря. Все для фронта! Сразу после начала войны Тува передала Москве золотой запас (около 30 миллионов рублей) и всю добычу тувинского золота (10-11 миллионов рублей ежегодно). Тувинцы действительно приняли войну как свою. Об этом свидетельствует тот объем помощи, который небогатая республика предоставила фронту. С июня 1941 по октябрь 1944 Тува поставила для нужд Красной Армии 50000 боевых коней, 750000 голов скота. Каждая тувинская семья отдала фронту от 10 до 100 голов скота. Тувинцы же в прямом смысле поставили Красную армию на лыжи, поставив на фронт 52000 пар лыж. Премьер-министр Тувы Сарык-Донгак Чимба  в своем дневнике написал: «извели весь березняк рядом с Кызылом». Кроме этого, тувинцы отправили 12000 полушубков, 19000 пар рукавиц, 16000 пар валенок, 70000 тонн овечьей шерсти, 400 тонн мяса, топлёного масла и муки, телеги, сани, упряжь и другие товары на общую сумму около 66,5 миллионов рублей. В помощь СССР араты собрали 5 эшелонов подарков на сумму более 10 миллионов тувинских акша (курс 1 акша – 3 рубля 50 коп), продуктов для госпиталей на 200000 акша. По советским экспертным оценкам, представленным, например, в книге  «СССР и иностранные государства в 1941-1945 годах»,  совокупные поставки Монголии и Тувы СССР в 1941-1942 годах по объему были только на 35% меньше, чем общий объем западных союзнических поставок в те годы в СССР - то есть из США, Канады, Великобритании, Австралии, Южнофриканского союза, Австралии и Новой Зеландии вместе взятых.

1«Черная смерть» Первые тувинские добровольцы (около 200 человек) вступили в ряды Красной армии в мае 1943 года. После недолгого обучения, они были зачислены в 25-й отдельный танковый полк (с февраля 1944 года он был в составе 52-й армии 2-го Украинского фронта). Этот полк воевал на территории Украины, Молдавии, Румынии, Венгрии и Чехословакии. В сентябре 1943  года вторую группу добровольцев-кавалеристов (206 человек) зачислили, после обучения во Владимирской области, в состав 8-й кавалерийской дивизии. Кавдивизия принимала участие в рейдах по тылам противника на западе Украины. После боя под Дуражно в январе 1944 года немцы стали называть тувинцев «Der Schwarze Tod» – «Чёрная Смерть». Пленный немецкий офицер Г. Ремке  во время допроса сказал, что вверенные ему солдаты «подсознательно восприняли этих варваров (тувинцев) как полчища Аттилы» и потеряли всякую боеспособность... Здесь нужно сказать о том, что первые тувинские добровольцы преставляли из себя типичную национальную часть, они были одеты в национальные костюмы, носили амулеты. Только в начале 1944 года советское командование попросило тувинских воинов отправить свои «предметы буддийского и шаманского культа» на Родину. Тувинцы сражались храбро. Командование 8-й Гвардейской кавалерийской дивизии писало тувинскому правительству: «... при явном превосходстве противника, тувинцы стояли насмерть. Так в боях под деревней Сурмиче 10 пулемётчиков во главе с командиром отделения Донгур-Кызыл и расчёт противотанковых ружей во главе с Дажы-Серен в этом бою погибли, но ни на шаг не отошли, сражаясь до последнего патрона. Свыше 100 вражеских трупов было насчитано перед горсткой храбрецов, павших смертью героев. Они погибли, но там, где стояли сыны вашей Родины, враг не прошёл...».

3

Эскадрон тувинских добровольцев освободил 80 западноукраинских населённых пунктов. Тувинские герои Из 80000-тысячного населения Тувинской республики в Великой Отечественной войне приняли участие около 8000 воинов-тувинцев. 67 бойцов и командиров были награждены орденами и медалями СССР. Около 20 из них стали кавалерами ордена Славы, до 5500 тувинских воинов были награждены другими орденами и медалями Советского Союза и Тувинской республики. Двум тувинцам было присвоено звание Героя Советского Союза – Хомушку Чургуй-оол и Тюлюш Кечил-оол. Тувинская эскадрилья Тувинцы не только помогали фронту материально и храбро сражались в танковых и кавалерийских дивизиях, но и обеспечивли Красной армии постройку 10 самолетов Як-7Б для. 16 марта 1943 года на подмосковном аэродроме «Чкаловский» делегация Тувы торжественно передала самолеты в распоряжение 133-го истребительного авиационного полка ВВС РККА . Истребители были переданы командиру 3-й авиационной истребительной эскадрильи Новикову и закреплены за экипажами. На каждом было написано белой краской «От Тувинского народа». К сожалению, до конца войны не сохранился ни один самолёт «тувинской эскадрильи». Из 20 военнослужащих 133-го авиационного истребительного полка, составлявших экипажи истребителей ЯК-7Б,                                                                                   войну пережили только трое.  

 

 

                                                                                Можайский десант.

 11 


Советский летчик, совершавший разведывательный полет на территорией противника во время возвращения заметил колонну немецкой бронетехники, двигающую к Москве.
Выяснилось, что на пути вражеских танков нет ни заградотрядов, ни противотанковых средств. Было принято решение выбросить десант перед колонной. На ближайший аэродром привезли свежий полк сибиряков.
Построили, предложили добровольцам прыгнуть с самолета в снег и остановить врага.
Причем предупредили сразу, что прыгать придется без парашютов, с бреющего полета прямо пред колонной. Это был не приказ, а просьба, но шаг вперед сделали все.

Далее приведем строки из романа Юрия Сергеева «Княжий остров»: «Немецкая колонна ходко неслась по заснеженному шоссе.
Вдруг впереди появились низко летящие русские самолеты, они словно собирались приземляться, стлались над сугробами, сбросив до предела скорость, в десяти — двадцати метрах от поверхности снега, и вдруг посыпались гроздьями люди на заснеженное поле рядом с дорогой.
Они кувыркались в снежных вихрях, а следом прыгали все новые и новые бойцы в белых полушубках и казались врагу, охваченному паническим ужасом, что не будет конца этому белому смерчу, этой белой небесной реке русских, падающих в снег рядом с танками за кюветом, встающих живыми и с ходу бросающихся под гусеницы со связками гранат… Они шли, как белые привидения, поливая из автоматов пехоту в машинах, выстрелы противотанковых ружей прожигали броню, горело уже несколько танков.

Русских не было видно в снегу, они словно вырастали из самой земли: бесстрашные, яростные и святые в своем возмездии, неудержимые никаким оружием. Бой кипел и клокотал на шоссе. Немцы перебили почти всех и уже радовались победе, увидев догнавшую их новую колонну танков и мотопехоты, когда опять волна самолетов выползла из леса и из них хлынул белый водопад свежих бойцов, еще в падении поражая врага…
Немецкие колонны были уничтожены, только несколько броневиков и машин вырвались из этого ада и помчались назад, неся смертный ужас и мистический страх перед бесстрашием, волей и духом русского солдата. После выяснилось, что при падении в снег погибло всего двенадцать процентов десанта.
Остальные приняли неравный бой.

Я не могу представить ни немца, ни американца, ни англичанина, добровольно и без парашюта прыгающего на танки. В час великой беды наш народ- не сломить!


                   Фрау «Черная смерть» или «Дуськин взвод»

 

 

 

7

 

Она стала единственной женщиной – командиром взвода морской пехоты в годы Великой Отечественной войны, когда ей не было еще и 17 лет. Войну она начала «товарищем Евдокимом», а окончила лейтенантом Дусей. Фашисты дали ей страшное прозвище фрау «Черная смерть», а однополчане считали ее «своим парнем». Эта хрупкая девчушка бесстрашно поднималась на встречу пулям и вела в атаку бывалых бойцов, но больше всего она боялась, что кто-то из ее подопечных заметит, что она…боится. Ее имя дважды (или трижды) появлялось на надгробиях братских могил, а она снова возвращалась в строй, к своим «черным бушлатам». …Полковник морской пехоты Евдокия Николаевна Завалий так и не смогла «привыкнуть» терять боевых друзей. До конца войны из ее ребят дожили только 16 человек. В конце концов, из спецвзвода 83-й бригады морской пехоты она осталась одна. Лейтенант Дуся не дожила до 65-й годовщины Победы всего 4 дня… На войну Дуся попала совсем девчонкой. Ей едва исполнилось 15. Ребенок еще. Но своими просьбами отправить ее на фронт она буквально изводила военкома. - О, защитник Родины! – уже как знакомую встречал военком Дусю, - и сколько лет этому защитнику? – Семнадцать! – А вчера было пятнадцать!Если так и дальше дело пойдет, так через пару дней Вы достигнете призывного возраста, – улыбаясь, говорил ей военный, – и придется положительно решить Ваш вопрос. Так и случилось. Когда последняя воинская часть покидала Новый Буг с кровопролитными боями, девушка упросила командира, чтобы ее взяли с собой. В кавалерийском полку Евдокия служила санитаркой. Была ранена осколком в живот. - Главврач осмотрел меня: «Ну все, девчоночка, отвоевалась. Получишь литер и дуй домой». «Некуда мне ехать! Отправляйте на фронт!», - ответила тогда Завалий. Евдокия Завалий попала в запасной полк. Здесь она получила свою первую награду – Орден Красной Звезды: вытащила из-под бомбежки тяжело раненого офицера. Здесь боец Дуся совершенно случайно перевоплотился в бойца Евдокима: после госпиталя девушка мало, чем отличалась от остальных: те же гимнастерка и галифе, на голове - «ежик» с чубчиком - чтобы вши не донимали.А тут приехали отбирать бойцов на передовую. - Один моряк раскрывает мой литер и читает: «Старший сержант ЗавалийЕвдок.» Это в госпитале имя мое так сократили. «Завалий Евдоким?» А я ему, и глазом не моргнув: «Так точно, товарищ командир! Завалий Евдоким Николаевич!» - «Даю пятнадцать минут на сборы!» Новоявленному бойцу выдали обмундирование, боеприпасы и отправили… в баню. Вот-вот обман раскроется. А с советским командованием шутки плохи – расстрельная статья! - Стою ни жива ни мертва со своим тазиком, а мимо ребята в чем мать родила мыться бегут, - вспоминает Завалий. - Посмотрела на палатку медсанбата и смекнула расковырять себе лицо в кровь, чтобы не до бани было. В медсанбате мне обработали раны, а через два с половиной часа у станицы Горячий Ключ старший сержант Евдоким Завалий принимал бой в составе шестой десантной бригады… Свою тайну Завалий удалось сохранять почти целый год. До следующего ранения. Но к тому времени она уже стала «своим парнем», отчаянным бойцом и опытным командиром отделения разведки. 17-летний старшина роты Завалийполучил ранение когда вместо погибшего командира выводил свою роту из окружения. В госпитале и произошло разоблачение. Осенью 43-голейтенанту Дусе доверили командовать взводом 83-й бригады морской пехоты Краснознаменной Дунайской флотилии. - Матросы мне попались как на подбор: рослые, крепкие, отчаянные хлопцы. Ребята из соседних взводов вначале смеялись над нами: «Дуськин взвод!» Но прошло время, и стали называть уважительно: «Дусины гвардейцы». А мои автоматчики называли меня по-мужски - командиром, а иногда ласково Евдокимушкой, - вспоминала Завалий. Когда немцы узнали, что командир «черных бушлатов» в тельняшках - женщина - объявили на нее настоящую охоту. Завалий потом сама признавалась: если бы не ее ребятушки – сто раз была бы убита. - Поднимаю их в атаку: «За мной!».И они все поднимаются за мной, догоняют и обходят меня, прикрывая от пуль, бесстрашные, отчаянные... Каждый из пятидесяти пяти моих автоматчиков до сих пор стоит перед глазами, хотя никого из них уже нет в живых. Вот Ваня Посевных... Когда появился во взводе, смерил презрительным взглядом: «Бабе подчиняться неохота!» А в боях за Будапешт он прикрыл меня от снайперского выстрела, подставив свою грудь... Взвод гвардии лейтенанта Евдокии Завалий всегда находился на острие боевых действий, служил тараном при наступлении бригады морской пехоты. Их посылали туда, где было особенно трудно. Керченско – Эльтигенская десантная операция – одна из крупнейших за годы ВОВ, штурм Сапун-Горы во время освобождения Севастополя, захват штаба немецкого командования во время Будапештской наступательной операции – одной из самых кровопролитных... Она, лейтенант Дуся никогда не отставала от своих отчаянных бойцов, но все же боялась. Правда, в этом она призналась уже спустя несколько десятков лет. В том, как на фронте прятала слезы под плащ-палаткой, чтобы, не дай Боже, не увидел кто и не заподозрил в слабости. - Я просто не имела права быть слабой, бояться. Но все равно боялась... Больше всего - крыс. Ничего с собой поделать не могла, крысы для меня страшнее немцев были - голодные, по ночам в лицо бросались, за пятки грызли. Брр! Лучше не вспоминать... Военное прошлое ещё долго не покидало Евдокию Завалий: она много лет еще по ночам ходила в атаку. Пока не познакомилась с будущим мужем. 2 детей, 4 внука и 4 правнука – вот богатство лейтенанта Дуси, за которое она снова и снова поднимала свой взвод в атаку… 

 

 

 

                                    Снайпер Л.Павличенко. 

 

 8

       

Каждый день в 3 часа утра Людмила Павличенко обычно выходила в засаду. Она то часами лежала на мокрой, влажной земле, то пряталась от солнца, чтобы не увидел враг. Часто бывало: чтобы выстрелить наверняка, ей надо было ждать день, а то и два.
Но девушка, мужественный воин, умела это делать. Она умела терпеть, умела стрелять метко, умела маскироваться, изучала повадки врага. И счёт уничтоженных ею фашистов всё время рос...
В Севастополе широко развернулось снайперское движение. Во всех частях СОРа ( Севастопольского оборонительного района ) были выделены специалисты меткой стрельбы. Своим огнём они уничтожили много фашистских солдат и офицеров.
Как - то весной 1942 года на одном из участков фронта много бед приносил немецкий снайпер. Ликвидировать его не удавалось. Тогда командование частью поручило Людмиле Павличенко, которая к тому времени была уже признанным стрелком, уничтожить его. Людмила установила: вражеский снайпер действует так: выползает из окопа и идёт на сближение, затем поражает цель и отходит. Павличенко заняла позицию и ждала. Ждала долго, но вражеский снайпер не подавал признаков жизни. Видимо, он заметил, что за ним наблюдают, и решил не спешить.
Вечером Павличенко приказала своему наблюдателю уйти. Прошла ночь. Немец молчал. Когда рассвело, он стал осторожно приближаться. Она подняла винтовку и в оптическом прицеле увидела его глаза. Выстрелила. Враг свалился замертво. Подползла к нему. В его личной книжке было записано, что он снайпер высокого класса и за время боёв на западе уничтожил около 500 французских солдат и офицеров.
Однажды Людмила вступила в единоборство с 5 немецкими автоматчиками. Спастись удалось только одному. В другой раз отважной девушке - воину и снайперу Леониду Киценко поручили пробраться к немецкому командному пункту и уничтожить находившихся там офицеров. Понеся потери, враги из миномётов обстреляли месю, где находились снайперы. Но Людмила и Леонид, сменив позицию, продолжали вести меткий огонь. Противник был вынужден оставить свой командный пункт.
Однажды 5 снайперов ушли в ночную засаду. Мы миновали передний край противника и замаскировались в кустарнике у дороги. За 2 дня нам удалось истребить 130 фашистских солдат и 10 офицеров. Обозлённые гитлеровцы послали против нас роту автоматчиков. Один взвод стал обходить высоту справа, а другой слева. Но мы быстро сменили позицию. Гитлеровцы, не разобравшись, в чём дело, начали стрелять друг в друга, а снайперы благополучно вернулись в своё подразделение.
Кроме того, в Соединенных Штатах Л. Павличенко известна своим вопросом, произнесенным на митинге в Чикаго, где она была в составе советской делегации: «Мне двадцать пять лет. На фронте я уже успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?!».

 

 

 

           ГЕОРГИЕВСКИЙ КАВАЛЕР С ЗОЛОТОЙ ЗВЕЗДОЙ                  

 

 9

Потомственный донской казак Константин Недорубов уже при жизни стал человеком-легендой. Воин от Бога, он совершал подвиги на поле брани во имя своей страны более 30 лет. Призванный на службу в 1911 году,22-летний казак попал в полк к знаменитому генералу Брусилову, где за три года настолько отточил свои боевые навыки, что к началу Первой мировой стал одним из самых опытных кавалеристов Российской империи. Война позволила выдающемуся таланту Недорубова раскрыться во всей красе.
В декабре 1914 года начальник разведкоманды Недорубов совершил подвиг, достойный высшей награды — Георгиевского креста 4-й степени. В одной из вылазок в одиночку (!) он захватил в плен 52 австрийских солдата и офицера. В апреле 1915 года Недорубов со своим эскадроном отбил атаку австро-венгерских войск, затем контратаковал их, захватив исправный пулемет и остатки вражеской роты, за что получил Георгиевский крест 3-йстепени. В 1916 году во время знаменитого Брусиловского прорыва доблестный казак за проявленные в наступательных боях мужество и героизм получил серебряный «Георгий» 2-й степени, а золотой крест 1-й степени заслужил в конце 1916 года за пленение штаба германской дивизии вместе с генералом и оперативными документами.

В 1917 году Недорубов сперва примкнул к «белоказакам» генерала Краснова, но после того как в 1918-м попал в плен к красным, перешел на сторону восставшего народа. Примечательно, что через некоторое время красноармеец Недорубов был пленен своими бывшими «белыми» сослуживцами, однако ввиду совершенных на Первой мировой подвигов был отпущен на волю без каких-либо обязательств. Продолжив воевать с белогвардейцами, Недорубов дослужился до командира кавалерийского полка и был удостоен красных революционных шаровар.

После демобилизации бывший казак столь же основательно трудился на мирном поприще. К 1933 году он дослужился до председателя колхоза, но неожиданно был осужден на 10 лет лагерей по поводу, который нынче может показаться смехотворным: Недорубов разрешил голодавшим колхозникам собрать оставшиеся после посева несколько килограммов зерна. Но и на строительстве Волго-Донского канала Недорубов не сплоховал: за ударный труд его назначили бригадиром и досрочно освободили уже в 1937 году.

К началу Великой Отечественной Константин Недорубов не подлежал призыву по возрасту. Но в силу своего авторитета он быстро сформировал казачий эскадрон — из станицы Березовской он привел 100 казаков и собственного сына Николая. Недорубов добился не только своего зачисления добровольцем, но и присвоения ему, бывшему казачьему подхорунжему, звания лейтенанта Красной Армии.

Казаки Недорубова покрыли себя ратной славой уже в июле 1942 года под станицей Кущевской. В тот день казачьи эскадроны, используя высокую траву для прикрытия, тайно заняли исходное положение для атаки на расквартированную дивизию танковой армии генерала Клейста. Утром, когда немцы потянулись к полевым кухням за завтраком, части дивизии в конном строю внезапно атаковали противника и ворвались в станицу. Немцев охватила паника, и пока танкисты пытались добежать до машин и организовать отражение атаки, казаки зарубили более тысячи солдат и офицеров, захватив около 300 пленных.

Придя в себя, фашисты предприняли контратаку, но казаки ложным отступлением заманили их на прямую наводку пушек противотанкового дивизиона дивизии. Первая контратака стоила немцам четырех танков, вторая — семи. Во время третьей контратаки в бой ринулась кавалерия.
10Казачья лавина, развернувшаяся по фронту на два километра, сверкая клинками, обрушилась на немцев. Это оказало на врага огромное психологическое давление. Казаки вплотную приближались к танкам и на скаку забрасывали их гранатами и бутылками с зажигательной смесью.

Всего в бою было изрублено и раздавлено около 1800 немецких солдат и офицеров. Эскадрон старшего лейтенанта Константина Недорубова уничтожил свыше 200 гитлеровцев, из которых 70 — лично он сам, за что ему было присвоено звание Героя Советского Союза. На тот момент Недорубову было 53 года. В бою у Кущевской Николай Недорубов пропал без вести и считался погибшим, но, как выяснилось впоследствии, его подобрали, выходили и укрыли от немцев дальние родственники. После освобождения района Недорубов вернулся в строй и до 1944 года воевал: сначала на территории СССР, потом в Румынии, Венгрии и Югославии. В 1944 году он был тяжело ранен и уволен в запас.

 

После войны Константин Недорубов продолжил трудиться в родной станице, будучи окружен почетом и уважением. Скончался герой в 1978 году. Великому казаку Дона установлено несколько памятников в Волгограде, станицах Березовской и Кущевской. Также имя Недорубова носит волгоградский кадетский казачий корпус.

 

 

 

 

 

 

 

        Сталин наградил его Золотой Звездой Героя, а Гитлер –

                                      рыцарским крестом


11

В биографии этого человека многое необычно, а кое-что – на грани невероятного. Он самый результативный советский летчик: на его счету 134 сбитых самолета противника, 6 воздушных таранов, испытание 297 типов наших и зарубежных самолетов, в том числе первых реактивных истребителей. Однако его гусарские загулы в свободное от полетов время, участие в дуэлях, которые на короткое время возродились во время войны в офицерской среде, своеволие не дали ему стать официально признанным героем. Теперь, когда ветер истории сдул шелуху дисциплинарных прегрешений с подвигов Ивана ФЕДОРОВА, а в обществе стало меньше идеологизации, пора по справедливости воздать должное этому воздушному асу.

ИВАН ФЕДОРОВ впервые поднялся в небо в 1929 году, 15 лет от роду, на собственноручно построенном планере. В 1932 году поступил в школу военных пилотов, которую окончил с наивысшими летными характеристиками. В 1937 году добился отправки в Испанию, где за год совершил 286 боевых вылетов, лично сбил 11 самолетов противника и 17 – в групповых схватках.

В 1938 году Федорова представили к званию Героя Советского Союза. С большой группой офицеров из Испании он приехал в Москву на торжественное вручение наград. Но поторопились орлы, начав заранее обмывать ордена и звезды. На одном из «банкетов» летчики, моряки и танкисты стали выяснять, какой вид вооруженных сил лучше. Спор дошел до драки, а потом и перестрелки. В результате – два трупа, раненые. Руководство Наркомата обороны замяло инцидент, но наград не дали никому. Всех раскидали по воинским частям с совершенно неподходящими для дальнейшей карьеры характеристиками. А Федорова перевели пилотом-испытателем в КБ С. А. Лавочкина.

– В конце 40-го – начале 41-го в соответствии с советско-германским договором 62 немецких летчика более трех месяцев изучали наш истребитель И-16, и на первых полетах четверо из них угробились, – рассказал мне Федоров. – Был ответный визит, так сказать, обмен опытом. Разрешили поехать только четверым: мне, Стефановскому, Супруну и Викторову. Прибыли мы в Берлин 14 июня 1941 года и за четыре дня облетали все их самолеты, которые они нам предложили: «мессеры», «юнкерсы», «хейнкели», «дорнье», «фокке-вульфы». 18 июня на прощальном вечере Адольф Гитлер вручил мне одну из самых высоких наград рейха, а Герман Геринг – три редких жетона достоинством в 10 000 марок каждый.

Побег на фронт 

С ПЕРВЫХ дней войны Федоров забросал Лавочкина рапортами с просьбой отправить на фронт. Но Семен Алексеевич не отпускал. Тогда в июне 1942 года Федоров просто удрал на передовую.

– В то время КБ Лавочкина находилось в Горьком. На самолете, который испытывал, я долетел до Монино. Горючее – к нулям. Под пистолетом, в котором, кстати, и патронов не было, заставил механика заправить самолет и взял курс на Калининский фронт, к Громову, в 3-ю воздушную армию.

Руководство завода объявило меня дезертиром, потребовало вернуть с фронта. Громов успокоил: «Если бы ты с фронта удрал, тогда судили бы, а ты же на фронт». Действительно, дело закрыли, но жену, оставшуюся в Горьком, лишили довольствия. Попросил я у Громова двухместный истребитель. Слетал за ней. Воевать стали вместе: она была тоже летчица.

Громов потребовал от меня не афишировать, что Аня – моя законная супруга. Пришлось представить ее так называемой походно-полевой женой. Из-за этого случилась одна из дуэлей. Один офицер грязью ее, как говорится, облил. Я его вызвал. Он промазал, а я специально пустил пулю поверху. Кстати, ни в одной из шести дуэлей я не стрелял прицельно в «противника». Главное было показать, что готов до конца отстаивать свою честь. А вообще-то, конечно, молодые были, горячие, смешно теперь вспоминать.

В августе 1942 года в воздушной армии по личному указанию Сталина было приказано сформировать в пределах каждого фронта от одного до трех штрафных батальонов для старшего и среднего разжалованного комсостава, куда направляли рядовых и младших командиров, чтобы они «в более трудных условиях искупили свою вину перед Родиной кровью».. Верховный очень дорожил летчиками и не хотел, чтобы их расстреливали даже за самые тяжкие преступления.

Как создавали группу летчиков-смертников

О проштрафившихся летчиках в приказе Верховного не говорилось. Но генерал Громов, чтобы спасти провинившихся пилотов от бесцельной гибели в пехотных штрафбатах, предложил командующему Калининским фронтом Коневу стянуть их в одну мощную авиагруппу. 
Сталин, которому Конев звонил по этому поводу, идею поддержал. Федоров добровольно вызвался возглавить группу из 64 штрафников.

- Почему именно меня назначили командовать штрафниками? - Иван Евграфович перебирает фронтовые фотографии. - Особисты постоянно напоминали Громову о моих старых грехах: мол, вместо того чтобы отдать дезертира под трибунал, ты его «пригрел». Мое назначение в «небесный» штрафбат всех устраивало.В мое подчинение прибыли летчики, всего 42 человека. Люди суровые, с крутым нравом. Трое пилотов повара сварили в котле за то, что химичил с едой. Еще двое девку с балкона сбросили - не пошла с ними танцевать. Был и такой «фрукт»: пришел в землянку к своей походно-полевой жене, а та не открывает. Он и заревновал. Достал пистолет, через дверь - «бах!» - и пошел спать. В первых же боях мои орлы несколько раз оставляли меня один на один с фашистскими асами. Хотели посмотреть, что я собой представляю. Но я ни одному и слова упрека не сказал. После этого они меня стали больше уважать и таких финтов уже не выкидывали.

Иногда мы устраивали с немцами «дуэли смертников». На аэродром фрицев сбрасывали консервную банку с запиской. А в ней между русскими матерками вызов на дуэль: время, место, количество участников. Предупреждали: будет больше - пожжем на земле! Они, надо признать, взлетали всегда на оговоренных условиях. А мы их поколошматим и новую записку сочиняем.

– 5 августа 1942 года немцы перебросили в наш район группу асов из 59 летчиков, которые разрисовывали фюзеляжи своих самолетов игральными картами (кроме шестерок). Мы называли их картежниками. У их командира полковника фон Берга на стабилизаторе красовался трехглавый дракон.

Чем же эти асы занимались? Если на каком-то участке фронта наши дерутся хорошо, то они прилетают и бьют их. Потом перелетают на другой участок – там наших колошматят. Вот нам и поручили пресечь это безобразие. И мы за два дня всех немецких асов этой группы ухлопали. В один из боев мне удалось сбить самого «дракона» и «червового туза». После боя мне принесли шашку, кортик, маузер и курительную трубку в виде головы Мефистофеля со светящимися, фосфоресцирующими зубами и глазами и с автографом Гитлера. Это были личные вещи фон Берга.

Менее чем за два месяца штрафники «обескрылили» более 350 самолетов противника. Четверых штрафников представили к званию Героя Советского Союза, остальных – к орденам и медалям. Штрафная группа была вскоре расформирована, летчиков реабилитировали и отправили к прежнему месту службы, а Федорова назначили командиром воздушной дивизии.

Он всегда был не только летающим, но и сбивающим комдивом. Причем дрался, как говорится, на грани невозможного. Однажды далеко за линией фронта вдвоем с ведомым, гвардии младшим лейтенантом Савельевым, прикрывал 24 наших штурмовика. Вдруг в атаку вышли 20 фашистских истребителей. Федоров завалил девять! Ведомый – два. Остальные разлетелись... 

Самоволка с того света 

ПОСЛЕ Победы Федоров вернулся в КБ Лавочкина, испытывал реактивные самолеты. Первым в мире преодолел звуковой барьер на самолете Ла-176. А вообще на его счету 29 мировых авиационных рекордов. Именно за эти достижения Сталин присвоил ему 5 марта 1948 года звание Героя Советского Союза.

– Как правило, у меня на испытании одновременно было 8-10 самолетов, порою непохожих один на другой. В воздухе я находился больше, чем на земле. Иногда летал до 20 часов в сутки.

А однажды случилось несчастье. Шли испытания стреловидной машины Ла-15. На высокой скорости самолет так затрясло, что мне показалось, будто черепная коробка отвалилась и летит рядом со мной. Машина не слушалась рулей. Сбросил газ. Самолет клюнул, лег на крыло и, снижаясь, стал увеличивать скорость. Мне деваться некуда: надо покидать машину. Но она не была оборудована катапультой. Сбросив фонарь, ногами оттолкнувшись от пола кабины, резко повернул лицо назад (чтобы не выдавило сопротивлением встречного воздуха глаза и не разорвало рот) и оказался на крыле у фюзеляжа. Меня намертво прижало к крылу. Вновь собрался с силами и локтями, коленями стал отжиматься от самолета. Меня потянуло назад и сильным рывком швырнуло в сторону хвоста, чуть не размозжив о стабилизатор. Самолет исчез с моих глаз. А я, сделав небольшую затяжку, раскрыл парашют. И тут заметил, что с меня сорвало комбинезон вместе со Звездой Героя. На высоте около 5000 метров оказалось так холодно, что я успел обморозить живот, руки, ноги, лицо.

Позже там, где упал самолет, ребята нашли мою Звезду с кусками комбинезона. Даже Звезда не выдержала – подвеска погнулась и лопнула. Врачи долго пытались выходить меня, но безуспешно. Вскоре списали с летной работы.

Правильно говорится: беда не приходит одна. В это же время умерла моя Анна Артемовна. Еще во время войны жена получила тяжелейшее ранение. Тридцать лет провалялась в госпиталях, но так и не встала на ноги. Похоронил я ее, а на надгробии поставил надпись и для себя, думал, что долго не протяну. И вот как-то прихожу я проведать покойную жену, вижу: в оградке за столиком сидят фронтовые друзья – маршал Ворожейкин и генерал Белецкий, поднимают стаканы и произносят поминальный тост в мою память. Выхожу к хлопцам – у них глаза на лоб: ты откуда? С того света, отвечаю, в самоволку убежал за коньяком. Уехали мы тогда на дачу к Ворожейкину и три дня там гудели. С тех пор жизнь ко мне и вернулась. Стал лечиться простым летным средством – пить коньяк перед завтраком, обедом и ужином. Давление нормализовалось.

Ивану Федорову 88 лет, но он бодр, энергичен, жизнерадостен. Может быть, секрет в том, что улыбка не сходит с его лица. Женился второй раз на хорошей женщине. Имеет две страсти: пишет стихи и ремонтирует «безнадежные» часы необычных конструкций. В квартире от них такой звон стоит, словно в церковной звоннице.

Когда разговор зашел о восстановлении справедливости в отношении его фронтового подвига, Иван Евграфович махнул рукой:

– За себя постоять всегда умел и сумею, но хлопотать и писать в высшие инстанции, чтобы вернули неврученные награды, никогда не стану. Да и не нужны они мне уже – другими материями душа живет.

Сергей ТУРЧЕНКО


 

 

                          КОМАНДИР НЕБЕСНЫХ ШТРАФНИКОВ 

 

ИВАН ЕВГРАФОВИЧ ФЕДОРОВ, ЧЕЛОВЕК НЕОБЫКНОВЕННОЙ КРЫЛАТОЙ СУДЬБЫ

В годы Великой Отечественной он был командиром единственного в мировой истории полка летчиков-штрафников. Неоднократно представлялся к званию Героя Советского Союза, но Золотую Звезду получил только в марте 1948 года, по личному указанию Сталина - "за испытание и освоение новой военной техники и проявленные при этом мужество и героизм". Одним из первых в СССР стал летать на реактивных истребителях, испытывая которые, первым преодолел звуковой барьер, установил несколько десятков мировых рекордов. 23 февраля, в День защитника Отечества, непревзойденному воздушному асу исполняется 92 года...

На полосатую судьбу свою Иван Федоров никогда не жаловался. Признается:

- Меня всю жизнь считали нарушителем и хулиганом. Понижали в званиях, выгоняли, брали под арест, но, слава Богу, крыльев не лишали...

КОГДА ГРОМОВ ГРЯНУЛ...

Впервые об Иване Федорове я услышал от известнейшего нашего летчика - Михаила Михайловича Громова. Именно в Третьей воздушной армии Калининского фронта, которой командовал Громов, осенью 1942 года и появилась группа летчиков-штрафников. "Штрафной полк" (42 самолета) значился только в секретных документах военного времени, и многие годы спустя даже легендарный Громов, Герой и генерал-полковник авиации, в своих мемуарах поведать о штрафниках не мог: цензура.

Как известно, первые штрафные части появились на фронте после знаменитого сталинского приказа N 227 от 28 июля 1942 года, который окрестили коротко: "Ни шагу назад!" В нем речь шла и о создании штрафных рот и батальонов. О летчиках в приказе ничего не говорилось. Ведь если в спины пехотинцев можно было нацелить пулеметы заградотрядов, то "летуны" в небе оставались безнадзорными. Кто возьмет на себя за них ответственность?

Формируя штрафной летный полк, Михаил Громов рисковал головой, но пошел на это сознательно. Он обратился к командующему фронтом Коневу, предложив "создать специальную группу из опытных летчиков, которым за различные провинности грозил штрафной батальон". Сталин, которому Конев позвонил по этому поводу, идею поддержал. И уже в середине августа 1942 года в воздушную армию Громова стали прибывать летчики, в предписаниях которых значилось: "Направляется в группу истребителей-штрафников"...

В моем старом блокноте сохранилась запись воспоминаний генерал-полковника Громова: " На аэродроме объявлена тревога: садится неопознанный самолет! А Ванька глушит моторы, счастливая улыбка до ушей:

- Товарищ генерал! Летчик-испытатель майор Федоров прибыл в ваше распоряжение..."

ДЕЗЕРТИРОВАЛ...
НА ФРОНТ

Сам Иван Евграфович Федоров сегодня так оценивает давнюю ситуацию:

- Вполне меня тогда могли расстрелять за угон самолета и дезертирство с авиазавода. Но спас Громов, отбрехались...

Директору авиазавода Громов отправил тогда такую депешу: "Летчик-испытатель вашего завода майор Федоров с согласия народного комиссара... временно переведен для выполнения спецзаданий по боевой работе в истребительную авиацию Калининского фронта..." Так Иван Федоров и возглавил группу летчиков-штрафников. Фактически - полк!

- На фронт я рвался с первых дней войны, обращался с рапортом к командующему ВВС. А меня отправили на авиазавод в Горький - облетывать новые самолеты, - вспоминает Федоров. - И однажды я решился. Поднял в воздух новенький истребитель и на малой высоте полетел к Громову на Калининский фронт...

...Подобная "решительность" уже выходила Ивану боком. Его боевой путь начался в Испании - там он сбил 24 самолета противника. Его представили к званию Героя. Но уже в Москве, перед самым награждением, Федоров ввязался в отчаянную драку. И Золотая Звезда "пролетела" мимо.

- Зато меня Долорес Ибаррури целовала, - подмигивает и расправляет плечи Иван Евграфович.

Это - характер. Отсюда и некоторые экстравагантные поступки вроде "дезертирства на фронт" или вызова фашистских летчиков на дуэли.

- Мы им консервную банку с запиской на аэродром сбрасывали. Мол, взлетайте драться...

Пилотажником Иван Федоров к тому времени был известным. Перед самой войной немцы пригласили в Берлин обменяться опытом группу советских летчиков. И Федоров был в ней.

- По указанию фюрера нам позволили облетать новейшие образцы "Люфтваффе", - вспоминает Иван Евграфович.

На показательных выступлениях Федоров продемонстрировал такой пилотаж, что сам Геринг отметил. А на прощальном банкете Иван Федоров получил "Железный крест". Вот такие гримасы судьбы...

За два месяца боев осенью 1942-го штрафная летная группа под командованием Федорова уничтожила 519 фашистских самолетов.

КАК СЧИТАЛИ САМОЛЕТЫ

Я не мог не задать Федорову прямой вопрос: сколько всего он сбил вражеских самолетов?

Иван Евграфович ответил буднично:

- 134 самолета. Шесть из них - тараном.

На официальном победном счету трижды Героя Советского Союза Александра Покрышкина 59 сбитых фашистских самолетов, трижды Герой Иван Кожедуб уничтожил 62 самолета.

- И Кожедуб, и Покрышкин - выдающиеся герои, - говорит Иван Евграфович. - Но на фронте много отважных ребят было. На всех Золотых Звезд, видимо, не хватало.

Процедуре подсчета сбитых самолетов сопутствовали очень непростые обстоятельства. Если у немцев достаточно было доклада пилота, чтобы его победа в воздушном бою была признана и отмечена, то личные показания советских летчиков в расчет не принимались. Не очень-то учитывались и свидетельства других участников боя. Даже специальная киносъемка не являлась доказательством, поскольку только фиксировала попадание снарядов в цель, а не ее уничтожение. Исключительно "подтверждение с земли" имело документальное значение. А как его получить? За линией фронта, где в основном и проходили скоротечные воздушные схватки, сделать это было невозможно. Да и на своей территории постоянно возникали трудноразрешимые проблемы.

- Надо было ехать на место боя, искать, доказывать, - вспоминает о "социалистическом учете" Федоров. - Добирается туда комендантская команда, а пехота говорит: это мы сбили. У зенитчиков свои претензии. Никто не дает нужную бумагу с печатью. В контакт входили и добивались доброго расположения известным российским способом - вынимали бутылку спирта...

Многие боевые летчики чурались унизительной "бухгалтерии": для них главным было уничтожить врага, а не доказывать собственное геройство.

...Через два месяца отчаянных боев командующий Калининским фронтом Конев вызвал Ивана и приказал: "Пиши отчет, предлагай, что делать со штрафниками". И Федоров четверых своих летчиков предложил представить к званию Героя Советского Союза, остальных - к высоким правительственным наградам и очередным воинским званиям. И всех - немедленно отпустить по родным полкам...

ТРОФЕЙ БЫЛ ВЫПИТ ЗА ПОБЕДУ

Потом Иван Федоров командовал авиадивизией - уже обычной, не штрафной. И его опять представляли к званию Героя Советского Союза. И опять безрезультатно. Почему так получалось? Может, потому, что бесстрашный летчик всю свою жизнь был очень неудобным человеком - за словом в карман не лез, и погоны с большими звездами в трепет его никогда не вводили...

Победу он встретил в Берлине. В Москву вернулся с трофеем: захватил с собой бочку спирта.

- Бочку привезли ко мне на квартиру около Белорусского вокзала. Поставили на лестничной площадке и привязали толстенным тросом, чтобы не сперли. Но кто приходил, спрашивал, я всем за Победу выпить давал...

После войны он работал в КБ Лавочкина. Начиналась эра реактивной авиации. Испытывая новейшие самолеты, Федоров "попутно" установил несколько мировых рекордов. Когда однажды главного конструктора вызвали к Сталину, Семен Алексеевич Лавочкин взял с собой в Кремль и летчика-испытателя: знал, что вождь интересуется деталями. "Это, Иосиф Виссарионович, наш шеф-пилот, - подтолкнул он к вождю Ивана. - Фронтовик. Неоднократно представлялся к званию Героя..."

Сталин задумался, с интересом буравя Федорова своим тяжелым взглядом, попыхал трубкой. Потом пообещал: "Разберемся!" Так в марте 1948 года Иван Федоров получил давно заслуженную награду - Золотую Звезду Героя.

О ЧКАЛОВЕ, КОЖЕДУБЕ, БЕРИЯ...

Еще до всемирно известного беспосадочного перелета Валерия Чкалова из Москвы через Северный полюс в Америку Иван Федоров написал обстоятельное письмо Сталину с просьбой разрешить сверхдальний полет. Сталин заинтересовался и поручил своему помощнику Поскребышеву "заняться вопросом".

- Поскребышев мое предложение положил тогда под сукно, - как о дне вчерашнем рассказывает Федоров. - А Чкалов лично пробился к вождю и заокал: "Товарищ Сталин, хочу вокруг шарика махнуть..."

Никакой обиды и зависти в словах Федорова не чувствуется: ну обошел приятель на повороте - не зевай, Ванька, на то и ярмарка!

Во время войны в Корее туда с инспекцией летал сам Берия. Сорок истребителей сопровождения прикрывали самолет всесильного Лаврентия Павловича. И пока Берия проводил совещания и поддавал жару "военным советникам", Иван Федоров времени зря не терял. У своего тезки и давнего знакомца Кожедуба, командовавшего советскими летчиками, выполнявшими "интернациональный долг", он добился разрешения полетать в корейском небе. За три вылета сшиб семь вражеских самолетов...

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Всю свою жизнь Иван Евграфович Федоров геройски воевал, налетался - дай Бог каждому. Первым испытал самолет с ламинарным крылом. Первым сумел покинуть реактивный самолет без помощи катапульты. Первым преодолел звуковой барьер. Первым выполнил все фигуры высшего пилотажа на реактивных самолетах. Был участником первых испытаний советских атомных бомб...

Многие годы он был абсолютным секретоносителем. Поэтому только в перестроечные времена, в 1988 году, его имя впервые появилось в открытой печати - в биографическом словаре "Герои Советского Союза". И сразу же обнаружились удивительные странности. Понятно, что цензура не позволила рассказать о "штрафном периоде" героя. Но в официальном издании были перечислены, например, его награды - ордена Ленина, Красного Знамени, Александра Невского, Отечественной войны, Красной Звезды и т.д., - и ни слова не говорилось о количестве сбитых самолетов врага.

Несправедливость, к сожалению, продолжается до сих пор. Официальные наши инстанции заученно бубнят: летчиков-штрафников не было, потому что не было никогда! Но в военных архивах редакция нашла неопровержимые свидетельства. Настойчиво опротестовывается и количество личных боевых побед Ивана Федорова: ему пишут "всего" семнадцать самолетов. Пусть эта цифра останется на совести тыловых счетоводов. Ведь даже в английских источниках (например, в энциклопедии "Асы Сталина") другой приведен счет: в годы Великой Отечественной войны Иван Федоров уничтожил 49 самолетов врага лично и 47 - в группе.

К этой возне Иван Евграфович равнодушен: "Пусть считают как хотят. Мы ведь не за ордена сражались, а за Родину...". Есть, наверное, справедливость в том, что он родился именно в День защитника Отечества. И сегодня Федоров бодр и крепок, с юмором у него все в порядке. Когда при нашей последней встрече я приехал к нему на Кутузовский и для съемки попросил его надеть парадный пиджак, вышло недоразумение: наград (наших и зарубежных) за боевые заслуги и испытательную работу у героя более сотни, а орденские планки на груди расположились как-то не очень впечатляюще.

- Да подровнял я колодки, укоротил, - заметил ветеран мое недоумение. - А то машину мешают водить..


 



Обновлен 21 сен 2017. Создан 01 сен 2015



  Комментарии       
Всего 1, последний 11 мес назад
--- 01 янв 2017 ответить
Да, гордиться есть кем, несомненно...
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Яндекс.Метрика